Фото: mind invetory.com
Первых ждало резкое пробуждение в 1790 году; вторые мчатся навстречу аналогичному потрясению.
Образование перестало быть социальной услугой и стало новой инфраструктурой власти. Тот, кто контролирует развитие технических талантов, контролирует будущее. Страны, которые это понимают, перестали спорить о качестве преподавания и начали измерять, насколько быстро знания превращаются в навыки. Остальные реформируют систему XX века и называют это прогрессом.
Крупные работодатели, такие как Google, Apple и IBM, теперь придерживаются практики найма, ориентированной на навыки, а не на дипломы. Более половины работодателей зашли так далеко, что полностью отказались от требований о наличии диплома для некоторых должностей.
Рекрутеры больше не хотят знать, сколько соискатели заучили наизусть; они хотят знать, как те принимают решения в условиях неопределённости и как быстро они учатся.
Y Combinator финансирует студентов, бросивших Стэнфорд, — или тех, кто вообще отказался от университета. Профиль на GitHub теперь говорит больше о том, что вы можете создать, чем академическая справка.
Безусловно, дипломы по-прежнему имеют ценность, но в основном для доступа к регулируемым профессиям, таким как юриспруденция и медицина, к работе в государственном секторе и к престижным сетям. Но обратите внимание: эта ценность заключается в доступе, а не в знаниях.
В мире, преобразованном искусственным интеллектом, способности становятся новой разделительной чертой. Да, бесплатный чат-бот с ИИ объяснит квантовую механику любому. Но доступ к инструменту — это не то же самое, что умение им пользоваться.
Между людьми, способными использовать ИИ для решения сложных задач, и теми, кто лишь потребляет готовые ответы, которые он им предоставляет, растет пропасть.
Ключевым навыком следующего десятилетия станет оркестрация: управление несколькими ИИ-агентами для достижения результата, определенного самим человеком.
Возможности и угрозы ИИ в образовании
Это поднимает важный вопрос: представляет ли ИИ в образовании угрозу или возможность? Мой ответ: это возможность, но только для учебных заведений, готовых перестроиться с учетом этой технологии.
Это означает коренную переработку методов оценки, поскольку воспроизведение знаний уже не так важно, как демонстрация способности к самостоятельному суждению и навыков применения знаний на практике.
Ключевым моментом является проверка того, может ли студент управлять системой ИИ и критически оценивать её работу, а не просто передавать ей функцию мышления.
Благодаря этому сдвигу, ИИ может стать самым мощным в истории рычагом масштабирования образования, обеспечивая персонализированное обучение при практически нулевой предельной стоимости, масштабное моделирование и мгновенную обратную связь.
Взять, к примеру, симуляцию взлома дрона в режиме реального времени, которую украинский университет SET, президентом которого я являюсь, провел совместно с IronCyber — моим стартапом в сфере кибербезопасности. Благодаря применению ИИ она была выполнена примерно в шесть раз быстрее. Технический уровень можно упростить, но уровень координации — нет; эту реальность не может понять старая образовательная модель, построенная так, чтобы противостоять ИИ.
Университет не осознает своей собственной ценности. Его кампус, профессорско-преподавательский состав и учебные программы якобы являются его самыми ценными активами.
Но в цифровую эпоху данные превосходят всё остальное. Каждое взаимодействие студента с учебной платформой оставляет след, отражающий его когнитивные процессы, скорость адаптации и способность к совместной работе. Университеты располагают терабайтами такой информации, но практически не используют её.
Все это указывает на необходимость создания учебных заведений, изначально ориентированных на ИИ. Драматическая гибель и возрождение сектора образовательных технологий свидетельствуют о том, что такой сдвиг уже происходит.
Компании, которые просто перенесли лекции в онлайн, исчезают. Инвесторы, которые когда-то помогли вырасти некоторым из самых известных технологических компаний Кремниевой долины, теперь финансируют их преемников. Компания Outsmart, основанная бывшими руководителями Duolingo, привлекла более $36 млн от Khosla Ventures, Lightspeed и DST Global, опираясь на одно-единственное обещание: построить «университет будущего».
Другие влиятельные игроки технологического рынка, которые больше не доверяют университетам, также начали создавать альтернативы. Питер Тиль платит молодым людям 100 000 долларов за то, чтобы они бросили учебу и запустили стартапы. Y Combinator превратился в «университет основателей», сжав годы итераций до нескольких месяцев.
Важны не знания, а конечный продукт
И все же настоящим продуктом элитных университетов никогда не было образование — MIT уже два десятилетия предоставляет лекции бесплатно. Это сеть контактов. Четыре года, проведенные в одном помещении, формируют социальный капитал, который приносит плоды на всю жизнь. Именно за это, а не за учебную программу, люди и платят.
Из этого следует, что будущее университета зависит от целенаправленного создания среды, способствующей формированию прочных связей — чем почти никто не занимается.
Более того, акцент следует делать не столько на количестве выпускников в области STEM (наук, технологий, инженерии и математики), сколько на пути от университета к конечному продукту.
Многие беспокоятся тем, что в Китае выпускается больше докторов наук в области STEM, чем в США. Но что выделяет Китай, так это скорость, с которой он превращает исследования в инновации, которые люди могут использовать — за несколько лет, по сравнению с десятилетием или более в других странах.
Большая часть мира рассматривает образование как культурную миссию, которую нужно совершенствовать лишь в незначительной степени, хотя оно стало решающим фактором стратегического преимущества. По какой еще причине Канада, Германия, Сингапур и Объединенные Арабские Эмираты ввели ускоренные визы для привлечения технических специалистов, обучение которых оплатили другие страны?
Подготовка талантов для экспорта — это субсидия другим экономикам. Вопрос, которым должны руководствоваться реформаторы образования, заключается в том, как быстро они смогут превратить знания человека в выгоду для страны, прежде чем кто-то другой опередит их.
Ирина Вольныцкая,
основательница и генеральный директор стартапа в сфере кибербезопасности IronCyber, является президентом SET University — украинского технологического вуза, предлагающего четыре магистерские программы и располагающего акселератором и двумя встроенными стартапами.
©: Project Syndicate, 2026.
