Ложная политика западного пессимизма

Дональд Трамп © REUTERS / Evelyn Hockstein

Несмотря на то что США с 1945 года являются главным архитектором и бенефициаром многосторонней торговой системы, при Трампе они преобразились – по крайней мере, в риторическом плане – в жертву якобы несправедливого экономического порядка.

Нарратив Трампа о том, что он является жертвой, уже давно вдохновляет движение MAGA. В своей первой инаугурационной речи в 2017 году он пообещал, что его триумф положит конец «этой американской бойне», а восемь лет спустя заявил, что его возвращение в Белый дом ознаменовало конец американского «упадка».

В последние годы эта риторика распространилась на европейскую ультраправую «трамповскую» сцену. Бывший премьер-министр Венгрии Виктор Орбан, правительство которого приняло лозунг «Сделаем Европу снова великой» в качестве официального девиза венгерского председательства в Совете Европейского союза в 2024 году, высоко оценил последнюю Стратегию национальной безопасности администрации Трампа за признание «упадка Европы в цивилизационном масштабе».

Илон Маск повторил ту же идею как в своих газетных комментариях, так и во время виртуального выступления на предвыборном митинге немецкой партии «Альтернатива для Германии».

Идея упадка Запада не ограничивается крайне правыми популистами. Представляя свой доклад 2024 года о конкурентоспособности Европы, бывший премьер-министр Италии Марио Драги призвал к радикальному изменению курса ЕС, чтобы избежать «медленной агонии» упадка. Недавно созданная «Рейнская группа», возглавляемая Драги и технологическим миллиардером Патриком Коллисоном, формулирует ставки в столь же экзистенциальных терминах, хотя и без нативистской истерии, характерной для движения MAGA.

Подмена понятий

Показательно, что в этих предупреждениях почти никогда не уточняется, что именно находится в упадке. Этот термин используется для описания двух разных явлений.

Одно из них – абсолютное, и его легко опровергнуть. Становятся ли американцы и европейцы беднее с точки зрения ВВП на душу населения, среднего дохода или продолжительности жизни? Нет. Они богаче, чем когда-либо.

Другое явление – относительное: сокращается ли доля Запада в мировом производстве? Да, но так происходит уже на протяжении десятилетий. Популистский фокус заключается в том, чтобы стереть различие между этими двумя явлениями.

Снижение доли Запада в мировом ВВП в значительной степени можно объяснить двумя тенденциями.

Первая – это конвергенция: бедные страны догоняют богатые. Исследование лауреата Нобелевской премии по экономике Майкла Кремера, Джека Уиллиса и Ян Ю показывает, что, хотя в период с 1985 по 1995 год реальный ВВП на душу населения в бедных и богатых странах расходился со скоростью 0,5% в год, впоследствии эта тенденция изменилась на противоположную; в период с 2005 по 2015 год рост ВВП сходился со среднегодовым темпом 0,7%.

Во-вторых, западные страны находятся на более продвинутом этапе демографического перехода. Страна с растущей рабочей силой может увеличить свою долю в мировом ВВП, даже если доходы отдельных людей не вырастут ни на один доллар.

Ни одна из этих тенденций не означает, что Запад поступил неправильно, и ни одна из них не препятствует повышению уровня жизни в западных обществах. Скорее наоборот.

Однако есть одна сфера, в которой Запад действительно утратил свои позиции: геополитика. Относительный ВВП – это валюта международной власти, а власть гораздо ближе к игре с нулевой суммой, чем процветание. Учитывая, что на протяжении большей части последних двух столетий значительная часть мировой экономической активности была сосредоточена в нескольких западных странах, некоторая потеря относительной власти была неизбежна, как только остальной мир начал их догонять.

Популистам, стремящимся использовать этот сдвиг в своих интересах, на руку играют реальные внутренние недовольства. Хотя общий уровень жизни на Западе вырос, выгоды от этого распределились неравномерно. Например, медианная заработная плата в США практически не изменилась в период с 1970-х по середину 2000-х годов, в то время как доходы самых богатых слоев населения резко выросли. В последнее время рост благосостояния и расходов после пандемии в значительной степени пришелся на долю состоятельных домохозяйств.

Упадок упадку рознь

Эта динамика, которую иногда называют «K-образным ростом», свидетельствует о реальном снижении уровня жизни значительной части населения в США и других западных странах. Это не то же самое, что упадок Запада в целом, хотя он превратил другие страны в удобного козла отпущения для популистов, стремящихся использовать националистическое недовольство, эксплуатируя обоснованные жалобы на распределение доходов и богатства.

То, как политические лидеры определяют понятие «упадок», определяет повестку дня, которой они следуют. Если они признают, что относительный упадок может сосуществовать с повышением благосостояния повсеместно, они смогут принять конвергенцию и стремиться к установлению международных правил, более подходящих для многополярной мировой экономики.

Но этот путь медленный. Он зависит от доброй воли стран, над которыми Запад доминировал на протяжении двух столетий, а доверия в наши дни не хватает.

Альтернатива заключается в том, чтобы рассматривать ВВП как игру с нулевой суммой. Этот путь, хотя в настоящее время и является политически целесообразным, скорее всего, приведет к тому, что почти все станут беднее.

Тарифы Трампа иллюстрируют второй подход. Как инструмент максимизации доходов американцев они абсурдны. Но как инструмент максимизации доходов Америки по сравнению с доходами Европы они гораздо более оправданы.

По крайней мере, это последовательная цель, хотя и не та, о которой, как полагает Европа, идут переговоры, что помогает объяснить, почему европейцы считают торговые переговоры с администрацией Трампа столь запутанными. Если Европа ответит на запугивающие тактики Трампа тем же, результатом станет тупиковая ситуация, в которой обе стороны окажутся в худшем положении.

Смешивание абсолютного и относительного упадка – это больше, чем просто небрежное мышление. Риторика упадка подпитывает политическое согласие на подход к торговле и экономическому росту, основанный на принципе «нулевой суммы». Но отказ от более трудного, но лучшего пути сотрудничества может означать, что он будет навязан нам позже, после того, как логика «нулевой суммы» исчерпает себя, вызовет серьезный кризис и заставит западные правительства вернуться за стол переговоров.

От «Европейского концерта» до Бреттон-Вудской системы – новые международные порядки исторически возникали на фоне катастрофических войн. Ожидание очередного «окна возможностей» после кризиса стало бы чрезвычайно дорогостоящим и болезненным способом заново усвоить урок о том, что игра в игры с нулевой суммой в мире с положительной суммой может привести к тому, что все останутся с меньшим.

Карл Йохан Дальгаард,
профессор экономики Копенгагенского университета и бывший председатель Датских экономических советов.

Марк Медиш, 
член Совета национальной безопасности США при президенте Билле Клинтоне и бывший заместитель помощника министра финансов, является вице-председателем компании Panterra.

© Project Syndicate, 2026.
www.project-syndicate.org