Отказ президента Дональда Трампа от давно устоявшейся политики США усугубил эту неопределенность, вынуждая как правительства, так и бизнес ориентироваться во все более сложной стратегической обстановке.
Недавно завершившийся саммит НАТО в Анкаре отразил эту новую реальность, продемонстрировав, как геополитические и оборонные императивы могут преобладать над другими важными политическими целями. Нигде этот компромисс не проявляется так явно, как в отношениях Запада со страной-хозяйкой саммита.
Турция долгое время оставалась недооцененным союзником НАТО и важнейшим экономическим мостом между Европой и Ближним Востоком. Хотя в последние годы ее связи с НАТО и Западом ослабли, уникальное стратегическое положение страны делает ее незаменимой для альянса.
Расположенная на стыке Европы и Азии, Турция занимает один из самых важных геополитических перекрестков в мире. Контроль над Босфором, соединяющим Чёрное море со Средиземным, делает её стражем главного морского пути России через тёплые воды к остальному миру.
Турция также граничит с Арменией, Азербайджаном, Болгарией, Грузией, Грецией, Ираном, Ираком и Сирией, а побережье Чёрного моря она делит с Болгарией, Грузией, Румынией, Украиной и Россией. С населением почти 88 миллионов человек и вторыми по величине вооружёнными силами в НАТО, она является одной из ведущих региональных держав. В экономическом плане она стала одним из ведущих производственных и логистических центров региона.
Оставаясь нейтральной почти на протяжении всей Второй мировой войны, Турция твердо встала на сторону Запада, вступив в НАТО. Позже она стала ассоциированным членом Европейского экономического сообщества — предшественника современного Европейского союза — и в конечном итоге подала заявку на полноправное членство.
Процесс вступления набрал обороты после того, как Партия справедливости и развития (АКП) Реджепа Тайипа Эрдогана победила на выборах 2002 года, но переговоры затянулись на годы и фактически зашли в тупик после 2017 года. Во многом задержка объясняется нежеланием ЕС двигаться вперед на фоне усиления опасений по поводу отступления от демократии при правлении Эрдогана.
Все более авторитарное правление Эрдогана также осложнило отношения с Соединенными Штатами, хотя Трамп, похоже, гораздо меньше обеспокоен этим, чем его предшественники. В 2019 году первая администрация Трампа заблокировала продажу Турции американских истребителей F-35 после того, как страна приобрела российскую систему противовоздушной обороны С-400, поскольку американские чиновники опасались, что наличие у Турции обеих систем может дать России ценную разведывательную информацию об F-35.
Вторая администрация Трампа придерживается заметно иного подхода: она продвигает планы по продаже реактивных двигателей на сумму более 700 миллионов долларов для турецкой программы истребителей KAAN, одновременно сигнализируя о готовности пересмотреть вопрос о продаже F-35.
Внешняя политика и экономика Турции
Приобретение «С-400» стало воплощением независимой внешней политики Турции и ее готовности поддерживать тесные связи как с Западом, так и со своими основными соперниками.
По мере того как отношения с США и ЕС становились все более напряженными, Эрдоган продолжал развивать связи с президентом России Владимиром Путиным, одновременно поставляя беспилотники Украине. Совсем недавно Эрдоган резко раскритиковал войну с Ираном и, по словам Трампа, даже рассматривал возможность вступления в конфликт против Израиля.
Эта стратегическая неоднозначность, наряду с нетрадиционными экономическими взглядами Эрдогана — в первую очередь, его неоднократными утверждениями о том, что повышение процентных ставок вызывает инфляцию — совпала с заметным ухудшением экономического положения Турции. Два десятилетия назад страна считалась одним из самых перспективных развивающихся рынков мира, особенно после радикальных реформ, проведенных бывшим министром экономики Кемалем Дервишем после финансового кризиса конца 1990-х годов.
Однако при Эрдогане экономические показатели были явно неравномерными.
В целом за последние два десятилетия рост был устойчивым, чему способствовали значительные улучшения в инфраструктуре, а также быстрое развитие оборонной промышленности и других секторов обрабатывающей промышленности.
Однако этот рост сопровождался повторяющимися циклами подъема и спада, периодами очень высокой инфляции и периодической макроэкономической нестабильностью. Хотя инфляция резко снизилась после достижения пика в 85% в 2022 году благодаря реализации крупной программы стабилизации, экономика по-прежнему страдает от постоянных проблем, включая волатильность обменного курса и ослабление экспорта.
Войны на Украине и в Иране стали для турецкой экономики одновременно благом и бременем. С одной стороны, Турция выиграла за счет перенаправления бизнеса из других регионов Ближнего Востока и роста экспорта военной техники. С другой — сбои на мировых энергетических рынках и повышенная волатильность цен на сырьевые товары затруднили сдерживание инфляции.
Стратегическая роль
В годы, предшествовавшие саммиту НАТО, состоявшемуся в этом месяце, ЕС и другие западные союзники сохраняли настороженность по отношению к Турции из-за атак Эрдогана на демократические институты, его тесных отношений с Путиным и его сомнительной экономической политики.
Однако, по мере роста стратегической важности Турции. многие союзники по НАТО стали уделять больше внимания сотрудничеству в сфере безопасности и обороны. Саммит еще более четко продемонстрировал этот сдвиг: Трамп не скупился на похвалу в адрес Эрдогана, в то время как европейские союзники в основном воздерживались от публичной критики внутренней политики турецкого лидера.
Эти сдвиги подчеркивают признание стратегической важности Турции и ее ключевой экономической роли в регионе, который становится все более нестабильным.
Но также отражают дилемму, с которой сталкиваются западные демократии: некоторые из стран, имеющих наибольшее значение для трансатлантической безопасности, относятся к числу тех, кто наиболее сильно отклоняется от демократических норм. Если оказывать на них слишком сильное давление, они могут перейти в орбиту таких соперников, как Китай и Россия. Если же давление будет недостаточным, эрозия демократических институтов может ускориться, подрывая как ценности, которые Запад стремится защищать, так и его авторитет в их отстаивании.
Совместить эти противоречащие друг другу императивы чрезвычайно сложно, как обнаруживают лидеры ЕС и НАТО. Однако это будет иметь решающее значение не только для сохранения авторитета Запада, но и для реализации всего потенциала Турции как стратегического союзника и экономического партнера.
Энн О. Крюгер,
бывший главный экономист Всемирного банка и бывший первый заместитель директора-распорядителя Международного валютного фонда, является старшим научным сотрудником по международной экономике в Школе передовых международных исследований Университета Джонса Хопкинса и старшим научным сотрудником Центра международного развития Стэнфордского университета.
© Project Syndicate, 2026.
www.project-syndicate.org
