Место Европы в глобальном перераспределении труда: новые вызовы

Добавьте Logos Press как предпочитаемый источник в Google

США занимают лидирующие позиции в сфере программного обеспечения, некоторых высокотехнологичных отраслях и добыче углеводородов. Американские технологические компании доминировали на рынках, особенно на Западе, задолго до появления искусственного интеллекта, но быстро развивающиеся технологии — особенно агентский ИИ — укрепили их доминирующее положение. Между тем. добыча сланцевой нефти и газа позволила резко увеличить внутреннее производство энергии, и в настоящее время США выступают в роли нетто-экспортера.

Чего у США нет, так это сбережений. Хотя низкий уровень сбережений — составляющий всего 17,8% ВВП— не оказал существенного сдерживающего влияния на инвестиции, особенно в центры обработки данных, он привел к тому, что такие инвестиции напрямую способствуют образованию значительного дефицита текущего счета США, который отражает дефицит даже в энергоемких отраслях, таких как металлургия. Низкий уровень сбережений также оказал давление на традиционную обрабатывающую промышленность, поскольку весь доступный капитал направляется в технологический и энергетический секторы.

Сменявшие друг друга администрации США пытались возродить производственный сектор, но потерпели неудачу: в настоящее время на его долю приходится менее 10% ВВП. Президент США Дональд Трамп обещал, что введение пошлин решит проблему, но данные пока свидетельствуют об обратном. Вместо того чтобы заставить компании перенести производство в США, пошлины в основном обернулись налогом для американских импортеров и потребителей. Однако, учитывая, насколько незначительным стал производственный сектор США, этот провал не оказал существенного влияния на общие показатели экономического роста.

Сравнительное преимущество Китая

Китай в некотором смысле является зеркальным отражением США: его норма сбережений, превышающая 40% ВВП, по-прежнему обеспечивает значительный торговый профицит.

Однако структура этого профицита меняется. Когда четверть века назад Китай вступил во Всемирную торговую организацию, его запас капитала был очень низким. Сегодня он более чем в два раза превышает аналогичный показатель США и быстро растет. Уровень квалификации китайских работников также стремительно повышается. Например, с 2000 года количество выпускников инженерных специальностей в год увеличилось в восемь раз.

Это масштабное накопление человеческого и физического капитала меняет характер сравнительных преимуществ Китая. Вместо того, чтобы оставаться производителем недорогих низкотехнологичных товаров, страна становится все более конкурентоспособной в высокотехнологичных и капиталоемких секторах, в которых исторически доминировали развитые экономики.

Правительство активно поддерживает этот сдвиг: последний пятилетний план предусматривает развитие передового производства, особенно в стратегически важных секторах. Однако вполне вероятно, что экономика Китая двинулась бы в этом направлении даже без вмешательства со стороны государства.

Проблема для Китая заключается во внутреннем спросе. По некоторым оценкам, в 2021 году на долю недвижимости и инфраструктуры приходилось более 30% общего спроса. Последующий обвал рынка недвижимости и спад в строительстве привели к резкому падению спроса. Дополнительные инвестиции, требуемые для развития высокотехнологичного производства, не могут компенсировать эти потери, а это означает, что профицит сбережений, вероятно, станет еще больше.

Это может усилить протекционистские настроения в США и Европе, где политики все чаще связывают торговый профицит Китая с субсидиями и другими мерами поддержки, которые они считают несправедливыми.

Уязвимая Европа

Европейский союз, по-видимому, находится в наиболее уязвимом положении. У него небольшой профицит сбережений, что приводит к небольшому торговому профициту. Ему не хватает достаточных энергетических ресурсов и ведущих компаний в сфере искусственного интеллекта. А средне- и высокотехнологичные отрасли, которые когда-то были двигателями его экономики, входят в число тех, кто сталкивается с самой жесткой конкуренцией со стороны Китая.

Сейчас европейские политики спешат спасти старые отрасли с помощью собственных протекционистских мер и субсидий. Например, в сталелитейной отрасли ЕС недавно сократил тарифные квоты вдвое и удвоил тарифные ставки.

Такая реакция столь же понятна, сколь и ошибочна с экономической точки зрения. На самом деле подобные меры неоднократно доказывали свою неэффективность. Высокие антисубсидионные пошлины, введенные ЕС в 2024 году на импорт китайских электромобилей, практически не возымели эффекта.

Другие попытки субсидировать секторы, производящие однородную продукцию на основе экономии от масштаба — такие как аккумуляторы и, десять лет назад, фотоэлектрические панели, — также в основном закончились неудачей.

В конечном счете, торговля основана на относительных, а не абсолютных преимуществах. Вместо того чтобы пытаться спасти отрасли, в которых у Европы больше нет относительного преимущества, ей следует сосредоточиться на специализированных секторах, где это преимущество становится все более заметным. Оборудование для производства микросхем — яркий тому пример.

Лишь одна европейская компания — нидерландская ASML — обладает глобальной монополией на литографическое оборудование экстремального ультрафиолетового диапазона (EUV), необходимое для производства самых передовых микрочипов. Речь идет о высокотехнологичной и дифференцированной продукции, для которой эффект масштаба не имеет особого значения. В то время как микросхемы производятся миллионами, а то и миллиардами, ASML поставляет всего несколько десятков своих литографических систем EUV в год. Профицит Европы в таком оборудовании может с лихвой компенсировать ее дефицит в самих микросхемах.

ЕС также имеет значительный торговый профицит по самолетам— еще одному специализированному товару, который не производится в огромных количествах, но предполагает долгосрочные отношения с клиентами. Растущий двусторонний дефицит Европы в торговле с Китаем можно было бы компенсировать за счет увеличения экспорта таких специализированных товаров на другие рынки.

Адаптироваться к этому новому глобальному «разделению труда» будет нелегко, но европейские политики могут и должны содействовать этой перестройке, в первую очередь путем стимулирования большей гибкости экономики и увеличения инвестиций в научные исследования и разработки.

Крайне важно, чтобы любая поддержка, оказываемая правительствами испытывающим трудности отраслям, была увязана с усилиями по адаптации. Попытки поддержать устаревшие структуры обречены на провал.

Daniel Gros