Но если они будут проводить такие расходы изолированно, они лишь увековечат фрагментированную, устаревшую систему обороны, которая делает их зависимыми от Соединенных Штатов более 70 лет, и, возможно, даже создадут новые риски.
В вопросах обороны у Европы три основные проблемы: устаревшие технологии, недостаточные масштабы и неэффективное управление. Война на Украине ярко высветила все три. Поскольку Украина использует инновационные и гибкие технологии для противодействия гораздо более крупному российскому арсеналу обычных вооружений, ограничения устаревших систем стали очевидны.
Тем не менее, Европа еще не в полной мере воспользовалась возможностью, которую предоставила война, для испытания новых систем вооружения, наращивания производства наиболее эффективных из них и преобразования этих усилий в прогресс в институциональной консолидации.
Если нынешняя институциональная и рыночная фрагментация сохранится, увеличение расходов на оборону может стать политически неприемлемым. Исследования показывают, что поддержка перевооружения со стороны населения сильнее, когда граждане рассматривают дополнительные расходы как часть заслуживающего доверия европейского проекта в области безопасности. Они поддерживают увеличение расходов на оборону, но только если это следует за консолидацией на европейском уровне, а не предшествует ей.
Вероятно, поддержка населения ослабнет, если новые ресурсы будут приводить к неэффективному и излишнему дублированию усилий в разных странах, что повысит общую стоимость устранения пробелов в возможностях. Это усилит давление на правительства с целью обеспечения достаточной отдачи от внутренних промышленных проектов для оправдания увеличения расходов на оборону, что может происходить за счет социальных программ, мер по борьбе с изменением климата и более эффективных государственных расходов, способствующих экономическому росту.
Безусловно, увеличение расходов европейских стран приведет к созданию более крупных арсеналов, пусть и неэффективных. Но более вооруженная Европа не обязательно будет более безопасной. Пока государства действуют в основном через системы национальной обороны, Европа останется стратегически уязвимой. Если более крупные страны управляются националистическими партиями, риск безрассудного маневра или катастрофической ошибки возрастает.
Суверенитет часто используется в качестве оправдания нескоординированных действий национальных сил в области обороны. Но это отвлекающий маневр. Многие из возможностей, имеющих первостепенное значение для стратегической автономии, недоступны даже крупнейшим европейским государствам.
Зависимость от США vs консолидация Европы
Таким образом, у европейских стран есть два варианта: либо они могут сохранить контроль над закупками, оставаясь зависимыми от США в вопросах критически важных возможностей, либо они могут сотрудничать со своими европейскими партнерами для наращивания этих возможностей.
Объединение спроса, координация закупок и консолидация производства могут уменьшить национальную свободу действий в отношении отдельных контрактов, но это повысит способность ЕС защищать себя и, следовательно, свой коллективный суверенитет.
Как мы уже отмечали ранее, только подлинный Европейский оборонный союз может обеспечить общую безопасность в долгосрочной перспективе. Однако в среднесрочной перспективе многого можно достичь посредством политических соглашений и обязательств, не требующих вмешательства на уровне договоров.
Первым шагом является интеграция военных инвестиций в европейскую структуру, которая ограничивает дублирование и поощряет оперативную совместимость и совместные закупки с участием большего числа партнеров, чем это требуется в настоящее время в рамках механизма финансирования «Действия в области безопасности для Европы» (SAFE). (В рамках SAFE в «совместных закупках» могут участвовать всего две страны.)
В этой структуре следует отличать инвестиции, которые лишь поддерживают существующие национальные производственные линии, от инвестиций, которые создают общие европейские активы. Хотя получить политическую поддержку для первых может быть проще, вторые с большей вероятностью создадут полезные возможности и снизят себестоимость единицы продукции, что делает их жизненно важными для европейской безопасности.
Без рамочного соглашения на уровне ЕС, способного преобразовать ресурсы в масштабы, оборонные возможности Европы останутся ограниченными, независимо от того, сколько она потратит. Тем не менее, в настоящее время Германия, похоже, склонна действовать в одиночку.
Соблазн Германии
Благодаря постоянному исключению заимствований, связанных с обороной, из конституционных ограничений по государственному долгу и благоприятному толкованию фискальных правил ЕС, возможности Германии по расходам на оборону являются впечатляющими. По нашим расчетам, когда страна достигнет целевого показателя ежегодных расходов на оборону в 200 млрд евро ($229 млрд) — вероятно, около 2030 года — на нее будет приходиться около половины общих расходов ЕС на оборону.
Учитывая такую асимметричную покупательную способность, у Германии велик соблазн обойти медленно работающий европейский механизм координации. Страна уже вышла из знаковых совместных проектов, таких как перспективная система боевой авиации с Францией, и в спешке закупила готовые, неевропейские оборонные решения. Такой подход грозит расколоть общие усилия в области обороны изнутри.
Германия, крупнейшая экономика ЕС, сейчас стоит перед знакомым выбором: либо действовать независимо, либо занять роль доброжелательного гегемона. Если она выберет односторонний подход — и, что еще хуже, вдохновит других последовать ее примеру, — ЕС вполне может остаться полностью зависимым от США в отношении таких ключевых активов, как спутниковая связь на низкой околоземной орбите, системы разведки и целеуказания, противовоздушная оборона, ядерное оружие и возможности стратегической транспортной авиации. Это подлинные европейские общественные блага, которые должны финансироваться и предоставляться на уровне ЕС.
Подобно долгосрочной безопасности Европы, прочное решение этого нового «германского вопроса» вполне может заключаться в Европейском оборонном союзе. Когда рушилась Берлинская стена, канцлер Германии Гельмут Коль, президент Франции Франсуа Миттеран и председатель Европейской комиссии Жак Делор сумели закрепить воссоединение Германии в Европе, введя единую валюту. Сегодня же такой якорь должен сформировать полноценный оборонный союз.
Остается неясным, проявят ли канцлер Фридрих Мерц, президент Эммануэль Макрон и председатель Европейской комиссии Урсула фон дер Ляйен такое же видение и политическую волю, как их предшественники. Но время имеет решающее значение. В следующем году выборы в ряде стран ЕС повысят «политическую ставку дисконтирования» — предпочтение политических лидеров политике, которая быстро приносит ощутимые результаты, — и затруднят принятие смелых решений, особенно в сфере обороны.
Марко Бути,
заведующий кафедрой в Центре Роберта Шумана Европейского университетского института и внешний научный сотрудник Института Брейгеля.
Франческо Николи,
доцент кафедры политологии Туринского политехнического института, является профессором политической экономии Гентского университета и ассоциированным научным сотрудником экономического факультета Амстердамского университета.
© Project Syndicate 1995–2026
www.project-syndicate.org
Подписывайтесь на наши обновления
