Марин Ле Пен выступила за жёсткую бюджетную экономию во Франции

Добавьте Logos Press как предпочитаемый источник в Google

Этот шаг партия RN сделала ровно в тот момент, когда Францию сотрясают протесты, а правительство не может добиться принятия бюджета из-за отсутствия парламентского большинства. Госдолг равен 119% ВВП (для сравнения: в Великобритании – 102%, а в Германии – 63%), а дефицит, как ожидается, достигнет 5,4% ВВП в 2026 году, что намного выше установленного в Евросоюзе потолка 3%.

Чтобы снизить дефицит до 5% в 2027 году, правительство объявило о крайне непопулярных мерах сокращения бюджетных расходов на общую сумму 54 млрд евро.

Но Ле Пен хочет больше подобных мер. Она предлагает, чтобы Франция скопировала немецкий «долговой тормоз» (законодательное ограничение размеров дефицита бюджета), закрепив это «золотое правило» во французской Конституции.

Важно, что эта поправка в Конституцию должна быть одобрена на референдуме. Для приостановки её действия на один год потребуется одобрение парламентским большинством в 60%, а для продления этой приостановки на второй год – новый референдум. Тем самым Ле Пен предлагает популистскую концепцию бюджетной консолидации.

Вместо опоры на привычную технократическую модель, когда бюджетные, правовые или экологические ограничения закрепляются правилами, которые трудно изменить (это могут быть положения Конституции или европейских договоров), Ле Пен хочет проводить политику жёсткой экономии на основе демократического мандата. Если в Греции затягивать пояса заставляла «тройка» (Еврокомиссия, Европейский центробанк и Международный валютный фонд), то во Франции политику бюджетной экономии должна одобрить сами французские избиратели.

Популистский подход к непопулярным мерам

Это смелый подход, но с сильным политическим противоречием, характерным для программ многих крайне правых партий. Чтобы добиться обещанной экономии, Ле Пен придётся сокращать не только расходы, связанные с иммигрантами (эти меры популярны у её электората), но и социальные расходы, включая пенсии и здравоохранение (а это не популярно).

Один из способов, которыми Ле Пен собирается обеспечить экономию – сокращение численности госслужащих. Однако непропорционально большая доля избирателей RN проживает в деревнях и в районах рабочего класса и среднего класса нижнего уровня, а там с госуслугами уже сейчас проблемы. Многие из этих избирателей зависят от социальных льгот и пособий, в то время как другие – живут в регионах, страдающих от нехватки медсестёр, учителей, судей, полицейских. Эти избиратели обычно требуют, чтобы госсектор стал больше, а не меньше.

Такое противоречие не является уникально французским. По всей Европе правые националисты начали сочетать требования усилить государство с политикой бюджетной воздержанности. У партий RN, «Альтернатива для Германии» (AfD) и Reform UK могут быть глубокие расхождения по многим вопросам, но они сходятся в том, что надо сокращать госрасходы и ограничить госдолг.

Ле Пен старательно проводит чёткое различие между собой и AfD, которая более открыта в своём радикализме и расизме. Ле Пен не допустила вхождения RN в ту же фракцию в Европарламенте, в которую входит AfD. Вместо этого она сблизилась с премьер-министром Италии Джорджей Мелони, которой сумела представить себя частью новых, более респектабельных правых националистов.

Это знакомая для Франции история. Крайне правые, которые когда-то ассоциировались с политическим и экономическим радикализмом, якобы стали более умеренными и «ответственными». Мелони сотрудничает с Евросоюзом по целому ряду вопросов и проводит осторожную экономическую политику, а теперь и Ле Пен затеяла собственную «мелонизацию».

Её риторика накануне предстоящих в следующем году президентских выборов откалибрована так, чтобы правоцентристские избиратели успокоились. Чтобы сделать привлекательной свою программу масштабных сокращений расходов бюджета, она ссылается ни на кого иного, как на Шарля де Голля – легендарного политического лидера Франции XX века. Она даже пообещала проводить более «конструктивную» европейскую политику, как это делал де Голль, вернувшись к власти в 1958 году.

«Европейская» трансформация крайне правых

В реальности Ле Пен хочет сократить вдвое чистый взнос Франции в бюджет ЕС. Но она преподносит эту идею не как революционный отказ от Европы, а как возвращение к уровню чистых взносов во времена правоцентристской администрации Жака Ширака (1995-2007 годы). Она даже предложила гармонизировать размер акцизов на алкоголь и табак с европейскими ставками и перечислять часть дополнительных доходов в ЕС.

Эта явная трансформация Ле Пен особенно поражает её отказом от собственного политического прошлого. Ссылки на де Голля ранее были бы немыслимы, учитывая, что её отец, Жан-Мари Ле Пен, основал «Национальный фронт» вместе с противниками де Голля и теми, кто ностальгировал по режиму коллаборационистов Виши.

Ле Пен пытается стереть воспоминания и о своём антиевропейском радикализме. Всего десять лет назад она нахваливала Брексит и рассуждала о привлекательности выхода Франции из ЕС (Фрексит). В ходе президентской кампании 2017 года она призывала Францию выйти из еврозоны, но была унизительно разгромлена Эммануэлем Макроном на решающих теледебатах.

Возможно, она извлекла уроки из этого опыта. Её новая речь о контурах будущей экономической политики была насыщена цифрами и техническими деталями. В период, когда её партию трясёт из-за скандала вокруг антисемитских высказываний, приписываемых её заместителю Жордану Барделле, она решила создать имидж бюджетно-ответственного политика. Раскритиковав огромные долги, накопленные при Макроне, она выступила в роли защитницы бюджетной дисциплины, хотя обычно её отстаивают классические либералы.

Впрочем, программа Ле Пен – это не просто попытка сделать респектабельной партию RN. Возможно, это признак более широкой трансформации европейских крайне правых. Десятилетиями в экономической политике сохранялась сравнительно чёткая граница: правоцентристские и либеральные партии защищали финансовую дисциплину и рыночные реформы, а левые и – всё чаще – радикальные правые требовали усиления социальной защиты и роли государства.

Эта расстановка сил, возможно, меняется на фоне возникновения новых политических комбинаций. Национализм, ограничения иммиграции и укрепление границ теперь принято сочетать с бюджетной дисциплиной и сокращением соцрасходов.

Если эта комбинация сохранится, Ле Пен может стать олицетворением нового брака национализма с неолиберализмом. Популярность такого союза в мире растёт, и об этом я пишу в новой книге «Свобода, солидарность и общество».

Впрочем, поскольку свою электоральную силу крайне правые партии во многом черпают у избирателей, которые больше всех теряют из-за жёсткой экономии бюджета, им придётся примирить обещания национальной защиты с реалиями сокращения госрасходов.

Ответ на вопрос, сумеет ли Ле Пен справиться с этой сложной задачей, определит не только её собственное политическое будущее, но и будущее европейских правых националистов в целом.

Laurent Warlouzet