По данным китайской таможни, в июне страна импортировала 29,27 млн тонн сырой нефти — на 41% меньше, чем годом ранее, и на 12% меньше майского показателя, который также был одним из самых низких за последние восемь лет, сообщает MarketPower.
Снижение произошло на фоне нового витка напряженности вокруг Ормузского пролива после срыва перемирия между США и Ираном. Через страны Персидского залива Китай традиционно получает около половины импортируемой нефти, поэтому рынок ожидал, что Пекин, напротив, будет наращивать закупки для пополнения стратегических запасов.
Однако опубликованная статистика свидетельствует, что внутренний спрос остается слабее ожиданий. Теперь участники рынка внимательно следят за тем, станет ли июнь минимальной точкой перед восстановлением импорта.
Газ и уголь компенсируют энергетические риски
В отличие от нефти, импорт природного газа вырос на 3,7% по сравнению с июнем прошлого года и достиг пятимесячного максимума — 10,93 млн тонн. Несмотря на прекращение поставок СПГ из Ирана, около трети которых ранее обеспечивалось странами региона, недостающие объемы были компенсированы альтернативными поставками из России.
Еще более заметный рост показал импорт угля. Закупки увеличились на 30%, до 42,78 млн тонн — максимального уровня за последние пять месяцев. Рост связан с ограничениями внутренней добычи после масштабной проверки безопасности шахт, начатой после крупной аварии в провинции Шаньси.
Сигнал для мировых рынков
Статистика Китая традиционно считается одним из главных индикаторов состояния мирового сырьевого рынка. Резкое сокращение импорта нефти крупнейшим мировым покупателем может свидетельствовать о замедлении промышленной активности и более слабом спросе на энергоносители, чем ожидалось.
Впрочем, не исключается и вариант вынужденного сокращения: Ормузский пролив вновь в огне, а поставки из России могли снизиться из-за проблем на внутреннем рынке.
В пользу этой версии говорит и рост закупок газа и угля Китаем. Это показывает, что Пекин перераспределяет структуру энергопотребления, стремясь компенсировать риски перебоев поставок и обеспечить стабильное энергоснабжение в период летнего пика потребления. Для мирового нефтяного рынка это означает, что геополитические риски пока не смогли перевесить фундаментальный фактор — охлаждение спроса.
