Банковский сектор ЕС стремительно уступает позиции США

Сейчас рыночная капитализация крупнейшего американского банка, JPMorgan Chase, превышает совокупную рыночную капитализацию пяти крупнейших банков ЕС. (Евросоюз не раскрывает конкретных названий, но можно предположить, что в число этих банков входят французский BNP Paribas, немецкий Deutsche Bank и испанский Santander).

Этот поразительный факт о рыночной капитализации приводится в отчете Европейской комиссии о банковском регулировании, опубликованном в конце июля. Еврокомиссия не славится тем, что хвалит достижения финансового сектора США, поэтому цель, вероятно, заключалась в том, чтобы дать тревожный сигнал тем государствам-членам ЕС, которые по-прежнему сопротивляются реформам, рекомендованным в отчетах о европейской конкурентоспособности, подготовленных в последние годы бывшим президентом Европейского центрального банка Марио Драги и бывшим премьер-министром Италии Энрико Летта.

Причин такого резкого изменения соотношения показателей много, и они разнообразны. Одним из очевидных факторов является то, что экономика США восстановилась после финансового кризиса 2008 года гораздо быстрее, чем экономика ЕС, превзойдя Европу почти на 20 процентных пунктов с 2009 года.

Другим фактором является то, что рынки капитала США более развиты и гибки, что дает компаниям больше источников капитала и позволяет банкам более активно управлять своими балансами.

Кроме того, соотношение затрат к доходам в банках ЕС остается стабильно высоким, а многие местные нормативные акты препятствуют формированию подлинного единого рынка. Запутанный «танец слияний», в котором участвуют Unicredit и Commerzbank, может и закончиться счастливым финалом, но время, которое на это ушло, наглядно демонстрирует, насколько сложно было добиться консолидации банковского сектора. У нас по-прежнему нет ни одного общеевропейского банка, достойного этого названия, за исключением, возможно, Revolut.

Традиционные банки ЕС также возлагают вину на чрезмерно консервативное пруденциальное регулирование со стороны ЕЦБ. Есть признаки того, что сама Европейская комиссия, подверженная политическому давлению в большей степени, чем ЕЦБ, начинает присоединяться к этой точке зрения.

«Стабильность кладбища»

Комиссия становится более восприимчивой к аргументу о том, что необходимость стимулирования банковского кредитования, особенно малых и средних предприятий, которые в Европе в большей степени зависят от банковских займов, чем в США, должна учитываться при установлении требований к капиталу. Возможно, как гласит пословица, ЕЦБ достигает стабильности кладбища, где ничего не шевелится.

Сложность заключается в том, что данные о взаимосвязи между банковским капиталом и экономическим ростом неоднозначны.

Недавнее исследование консалтинговой компании Oliver Wyman и финансовой исследовательской фирмы Autonomous указывает на снижение рентабельности собственного капитала примерно на 1% — значительное, но не кардинальное — вызванное более консервативным подходом ЕЦБ по сравнению с Федеральной резервной системой США. ЕЦБ, что неудивительно, оспаривает этот вывод и указывает на долгосрочные преимущества высокоустойчивого банковского сектора.

Однако это статический подход, и с точки зрения банков ЕС наблюдаются тревожные признаки растущего трансатлантического расхождения.

ФРС явно отказалась от предложений «Базель Эндгейм», которые вызывали такую враждебность пару лет назад. Текущие предложения ФРС, озвученные заместителем председателя по надзору Мишель Боуман, включают снижение дополнительного коэффициента левериджа, уменьшение надбавки для глобальных системно значимых банков (G-SIB) и другие изменения, которые в совокупности позволят сократить требования к капиталу крупных американских банков примерно на 5%. Это устроит администрацию президента Дональда Трампа.

Банк Англии осторожно движется в том же направлении, и в начале этого года объявил о снижении базовых требований к капиталу первого уровня с 14% до 13% (что соответствует коэффициенту CET1 на уровне около 11%). Это едва ли можно назвать радикальным шагом, и британские банки хотят большего, но это шаг в направлении более конкурентоспособного подхода, к которому призывало само правительство.

«Равновесие низкого роста»

Однако ЕЦБ пока что сохраняет жесткую позицию. Глава его надзорного органа Клаудия Бух утверждает, что жесткое регулирование капитала на практике не сдерживало рост кредитования. Она согласна с необходимостью упрощения (поднимите руку, если вы против упрощения), но не соглашается с аргументами в пользу какого-либо общего снижения требований к капиталу.

Вместо этого ЕЦБ продолжает утверждать, что банки могли бы сделать больше для собственного благополучия, более эффективно контролируя расходы. И хотя коэффициенты «цена/балансовая стоимость» крупных банков ЕС по-прежнему ниже, чем у их американских конкурентов, они, наконец, начали расти.

Справедливости ради стоит отметить, что ЕЦБ не одинок. В то время как Канада несколько смягчила свои требования к капиталу, другие крупные экономики этого не сделали. Австралия и Япония по-прежнему придерживаются консервативного подхода и сопротивляются изменениям. Систему Китая сложно сравнивать, но, судя по всему, политики придерживаются своей традиционной линии — «Базель плюс один» процент — в отношении требований к капиталу.

В каждом случае политический и экономический контекст различен. Европа застряла в равновесии низкого роста, и её лидеры отчаянно ищут путь к выходу из этой ситуации. Каким бы слабым ни был этот аргумент, снижение требований к капиталу, похоже, открывает перспективу некоторого облегчения. Именно это, очевидно, определяет текущее мышление в Европейской комиссии.

Это может создать почву для интересной конфронтации между Комиссией и ЕЦБ этой осенью, в которой «голуби» из Брюсселя противостоят «ястребам» из Франкфурта. Обычно исход этой борьбы предсказать легко: у ЕЦБ в руках большинство козырей.

Но следует учитывать и другие соображения. Этот вопрос может сыграть свою роль в дискуссиях о том, кто сменит Кристин Лагард на посту президента ЕЦБ в 2027 году. Если немецкая экономика останется в состоянии стагнации, канцлер Фридрих Мерц, возможно, будет более благосклонен к кандидату, который не столь рьяно выступает за постоянно усиливающиеся резервы капитала, чем его соотечественница г-жа Бух.

Говард Дэвис