(с) Getty Images
Преобладающая точка зрения заключается в том, что США утратили контроль над ситуацией в Персидском заливе. И, безусловно, верно то, что Иран получил в свои руки мощную козырную карту — возможность угрожать судоходству в проливе — которой у него ранее не было.
В этом смысле баланс сил в отношениях с США сместился в сторону Ирана. Этот сдвиг, наряду с ответной блокадой США судоходства, связанного с Ираном, предполагает четыре возможных сценария: Китай выступает посредником в достижении прочного мира; Иран погружается в хаос; США полностью уходят из региона; и сохраняется некая запутанная версия статус-кво.
Хорошая новость для президента США Дональда Трампа заключается в том, что он по-прежнему удерживает инициативу и, вероятно, может выбрать сценарий, который ему больше нравится. Но у Трампа по-прежнему есть серьезная проблема, поскольку у него три основные цели: свернуть иранскую ядерную программу, навсегда открыть пролив и не стать президентом, которого обвинят в «потере» Тайваня в пользу Китая. Плохая новость для Трампа заключается в том, что он сможет достичь максимум двух из этих целей.
Выгодная стратегия Китая
После недавнего саммита с китайским лидером Си Цзиньпином Трамп, очевидно, надеется, что участие Китая в делах Персидского залива выйдет за рамки его нынешней роли «за кулисами». Китай, безусловно, мог бы помочь заключить мирное соглашение, которое решило бы, пожалуй, самый важный для США вопрос — иранскую ядерную программу — и одновременно обеспечило бы то, чего больше всего хочет Иран: масштабные инвестиции в инфраструктуру (и прекращение бомбардировок).
К сожалению, после саммита Трампа и Си становится все более очевидным, что цена участия Китая будет высокой. Хотя Китай импортирует более 11 миллионов баррелей нефти в день — и, следовательно, заинтересован в снижении цен на сырую нефть — у него имеются значительные запасы, и он, похоже, уверен, что сможет выдержать цены на нефть на уровне, близком к текущему. Китай также закупал около четверти своего сжиженного природного газа у Катара, где добыча по-прежнему сильно ограничена из-за продолжающихся боевых действий и значительных повреждений инфраструктуры.
Но в целом перспектива того, что Китай получит контроль над Тайванем, выглядит весьма реальной. Китайское руководство будет добиваться от США ряда уступок, одновременно пытаясь убедить тайваньцев, что им будет лучше с Китаем. Оптимальная стратегия Китая — быть полезным, но не отпускать США с крючка слишком быстро. Глобальная слабость США помогает продемонстрировать региональную силу Китая.
Трудный выбор Трампа
Во втором сценарии Трамп наносит дальнейшие удары, либо выборочные (например, по наземным экспортным маршрутам Ирана), либо широкомасштабные (как он уже несколько раз угрожал).
Никто не сомневается в способности американских вооруженных сил убить много людей и уничтожить мосты, дороги и здания. Но хотя эта стратегия может сделать Иран неуправляемым, она не положит конец вооруженному сопротивлению.
Не забывайте, что главная угроза Ормузскому проливу исходит от недорогих и простых в управлении дронов. Если Иран расколется на враждующие фракции, уменьшит ли это или усилит угрозу проливу? Если какая-то версия угрозы со стороны дронов сохранится, будут ли нефтяные танкеры (а также их экипажи и страховщики) готовы проходить через пролив?
Уровень необходимого насилия для ограничения танкерного движения невелик — результат зависит от убедительности угрозы. В этом сценарии пролив не открывается на постоянной основе, конфликт, скорее всего, наносит существенный ущерб соседям Ирана в Персидском заливе, а хроническая региональная нестабильность ухудшает положение практически всех.
В третьем сценарии, который также предсказывал Трамп, США умывают руки, предлагая странам Персидского залива, Европейскому союзу или кому-то еще взять на себя ответственность. Это вполне может привести к повторному открытию пролива, но, скорее всего, на условиях, согласованных Ираном и Китаем.
Для США этот сценарий означает нулевой прогресс в иранской ядерной программе, что делает войну хуже, чем бессмысленной: Иран получает фактический контроль над проливом, а США уходят с пустыми руками. Белому дому будет очень трудно преподнести эту историю как победу.
Ни войны, ни мира
Это подводит нас к наиболее вероятному краткосрочному сценарию: неустойчивому перемирию, которое периодически нарушается. Когда США ведут себя менее конфронтационно, суда могут проходить через пролив. Но если США наносят удар, Иран может соразмерно перекрыть движение.
Периоды взаимного сближения и снижения напряженности могут ослабить давление на мировые цены на нефть, природный газ, пластмассы и удобрения, потенциально создав пространство для ограниченных мер по укреплению доверия и, со временем, возобновления переговоров по ядерной проблеме.
Но это узкий путь на хрупком утесе — путь, который может обрушиться в любой момент до достижения окончательного соглашения. И хотя администрация Трампа может утверждать, что ядерные вопросы сейчас находятся на «отдельном пути», США не добились бы никакого прогресса на этом фронте.
Во всем этом Россия станет главным победителем и потенциальным разрушителем. С ростом цен на нефть и приостановкой санкций США против российской нефтяной промышленности у президента Владимира Путина появилась твердая валюта, необходимая для финансирования его войны с Украиной. Путин хочет, чтобы американцы увязли, неоднократно попадали в неловкие ситуации и чувствовали необходимость разрешить максимальный экспорт российской нефти.
При всех возможных сценариях следует ожидать, что Россия будет поставлять иранским силам дроны и ракеты — это весьма прибыльная бизнес-модель для Кремля.
Независимо от того, обратится ли Трамп к транзакционному Си, рискнет ли он более широким региональным коллапсом или согласится на нестабильное равновесие, эра неявного и неоспоримого контроля США над Персидским заливом закончилась. Вместо этого, вероятно, возникнет более сложный и фрагментированный региональный баланс, при котором Ормузский пролив останется открытым лишь условно, что будет иметь значительные последствия для глобальной экономической стабильности.
Саймон Джонсон
Саймон Джонсон, лауреат Нобелевской премии по экономике 2024 года и бывший главный экономист Международного валютного фонда, является профессором Школы менеджмента MIT Sloan, содиректором Центра Стона по неравенству и инициативы «Формирование будущего труда» при MIT, сопредседателем Совета по системным рискам CFA Institute и послом по искусственному интеллекту в Великобритании.
Амир Кермани
Амир Кермани, профессор финансов и недвижимости в Школе бизнеса Хааса при Калифорнийском университете в Беркли, является научным сотрудником Национального бюро экономических исследований.
© Project Syndicate, 2026.
www.project-syndicate.org
