Нефтяной шок и климатические изменения делают борьбу с инфляцией гонкой на истощение производительных сил. Авторы нового доклада оксфордской школы экономики предрекают продовольственной инфляции роль постоянного монстра, который в связи с климатическими катаклизмами будет диктовать центробанкам жесткую денежную политику на годы вперед.
Глобальное потепление провоцирует стихийные бедствия и аномальную жару. Это приводит к неурожаям, ломает инфраструктуру и рвет цепочки поставок — именно такую картину Европа наблюдает уже на этой неделе, говорится в исследовании. В результате дорожают продукты, а центробанки получают дополнительное давление, вынуждающее их сдерживать инфляцию в ущерб производительности.
Европа столкнется с крупнейшим продовольственным шоком
Экстремальная погода грозит миру продовольственным кризисом, и сильнее всего удар придется по еврозоне. К такому выводу пришли эксперты Oxford Economics, на отчет которых ссылается Bloomberg.
Экономисты Роберт Маркс и Ронан Хегарти подсчитали: из-за климатических сдвигов цены на еду в странах еврозоны могут подскакивать на 1,6 процентного пункта ежегодно. Общий уровень инфляции, по их прогнозам, — вырастать на 0,6 процентного пункта. И это будет только из-за продовольствия, не говоря о других факторах.
Авторы доклада указывают, что изменение климата и истощение природных ресурсов раскручивают инфляционную спираль и делают цены на продовольствие крайне нестабильными. Это создает долгосрочные угрозы для экономики. Свежие исследования выявили как минимум 14 случаев локальных или региональных ценовых скачков с 2022 года, вызванных именно экстремальными погодными условиями.
Вот лишь два примера. Засуха в Бразилии подняла мировые цены на кофе на 55% в период с 2023 по 2024 год. А волны жары в Гане и Кот-д’Ивуаре взвинтили стоимость какао на 280%.
Европа оказалась более уязвимой к глобальным рынкам, чем другие страны «Большой семерки». Для сравнения: в Великобритании рост цен на продукты может составить 1 процентный пункт, тогда как в США и Японии — лишь 0,28 и 0,35 процентных пункта соответственно.
«В среднем миру потребуется два с половиной года, чтобы цены на сырье вернулись к докризисным показателям. Центральные банки сейчас активно изучают, как изменение климата влияет на поставки продовольствия и ценообразование», — отмечается в докладе.
Исследователи из Oxford Economics настаивают: стоимость сельхозпродукции и продуктов питания необходимо включать в климатические стресс-тесты, сценарный анализ и общее управление рисками.
Продовольственная инфляция в Молдове
Продовольственная инфляция в Молдове в 2026 году прогнозируется на уровне 4,9%. При этом общий уровень годовой инфляции в стране, по оценкам Международного валютного фонда и Всемирного банка, составит 7,2% — 8,1%.
Официальная инфляция потребительских цен в апреле достигла 6,8%, а Национальный банк Молдовы (НБМ) повысил свой прогноз и базовую ставку (6,5% годовых), стремясь охладить внутренний спрос.
Поскольку расходы на продукты питания составляют критически высокую долю в бюджете граждан — около 40% от общей потребительской корзины – продовольственная инфляция оказывает крайне тяжелое давление на население, поляризация доходов которого очень велика и неравномерна, несмотря на декларируемый номинальный рост заработных плат. При этом реальное подорожание продуктов питания опережает общие экономические показатели и реальный рост зарплат.
«Если пересчитать среднюю зарплату 2025 года в ценах 2019 года, убрав инфляционную составляющую, то рост зарплат получается довольно скромным. За шесть последних лет, средняя реальная зарплата выросла на 19%, а среднегодовой темп роста реальной зарплаты составил около 3% (и это при низкой базе)», — рассчитала эксперт Марина Соловьева.
За те же шесть лет (2019-2025), продолжает эксперт, среднегодовой темп роста ВВП в Молдове составил около 1%, что меньше, чем среднегодовой темп роста реальной зарплаты в 3%. Можно сказать, что у работников сейчас в самом деле есть некоторое преимущество на рынке труда перед работодателями и они могут проталкивать небольшие повышения реальной зарплаты, которая, да, росла, скорее, не из-за повышения производительности, а за счет индексации, считает Марина Соловьева.
Механизм давления на центробанк таков: дорогая еда заставляет людей ждать дальнейшего роста цен, работники требуют прибавок, чтобы компенсировать расходы на жизнь, рост зарплат вынуждает бизнес снова поднимать цены на товары.
Зачем охлаждать спрос, если и так все «в тени»?
Но регулятор считает, что повышение доходов населения создает «лишнее инфляционное давление». Пусть даже «удвоение» номинальных зарплат, о которых так усердно говорят, является мнимым, что и показали расчеты Марины Соловьевой.
Поэтому ограничение внутреннего спроса, в том числе на кредиты, в целях борьбы с инфляцией, по меньшей мере превратно.
Подорожание продуктов создает шок предложения, из-за которого потребители тратят больше, разгоняя инфляцию спроса. Центробанки вынуждены реагировать. Так, для охлаждения экономики они поднимают базовую ставку, что удорожает кредиты и снижает деловую активность, но замедляет рост цен. Это в идеале.
В Молдове «охлаждать» пока что особо нечего. После кризисной постковидной инфляции, превысившей 30-процентную отметку, Нацбанку еще долго не удавалось урезонить внутренний спрос. Да и сейчас, при нефтяном шоке, молдавские автомобилисты не кинулись пересаживаться в общественный транспорт…
Мало изымать дешевые деньги из наблюдаемой экономики. Спрос в стране формируется зачастую из других неформальных источников дохода. Сделать так, чтобы выгоднее было развивать производство, куда бы перекочевывали теневые доходы власть не может. Или не хочет.
Дилемма регуляторов, в том числе и молдавского, — продовольственная инфляция представляет собой классическую немонетарную проблему, и решать ее только монетарными методами — себе дороже. Они (регуляторы) вынуждены, следуя ортодоксальным правилам, повышать процентные ставки, чтобы сдержать общую инфляцию и закрепить инфляционные ожидания.
Поскольку рост цен на еду чаще всего вызван дефицитом предложения или ростом издержек агросектора (удобрения, топливо, логистика), высокие ставки не решают первопричину, а лишь охлаждают экономический рост. Это создает замкнутый цикл давления на экономику. За что боремся?
