Американские нефтегазовые компании могут получить в этом году непредвиденную прибыль в размере не менее 60 млрд долларов, а Россия — до 100 млрд долларов дополнительных бюджетных доходов. Однако почти все экономики, включая экспортеров энергоресурсов, сталкиваются с замедлением роста, ростом инфляции и перспективой устойчиво высоких процентных ставок.
Самая явная линия разлома проходит через Ормузский пролив, поскольку его закрытие обнажило сильную зависимость Азии от энергоресурсов Персидского залива. Европа тоже платит высокую цену: с начала войны в Иране Европейский союз потратил дополнительно 24 млрд евро (28 млрд долларов) на импорт ископаемого топлива.
В то же время нынешний кризис переопределяет понятие энергетической безопасности. В XX веке оно означало надежный доступ к нефти и газу. Сегодня энергетическая безопасность все в большей степени зависит от способности быстро переходить на электричество, производить чистую энергию внутри страны и контролировать технологии и цепочки поставок, от которых будут зависеть электроэнергетические системы будущего.
По этим показателям Китай имеет явное конкурентное преимущество. На долю электроэнергии уже приходится примерно 30% его общего энергопотребления, по сравнению с примерно 20% в США и Европе. ЕС, несмотря на все свои климатические амбиции и цели по электрификации, по-прежнему зависит от импорта ископаемого топлива и иностранных чистых технологий.
Раскол внутри Европы столь же поразителен. Испания, например, создала частичный буфер против волатильности цен на ископаемое топливо: возобновляемые источники энергии теперь определяют оптовые цены на электроэнергию примерно в 80% случаев, в среднем составляя 60 евро за мегаватт-час. Италия, напротив, по-прежнему сильно зависит от рынков природного газа, при этом цены на электроэнергию колеблются около 130 евро за мегаватт-час.
Электрификация Европы как фактор ухода от зависимости
Инициатива Европейской комиссии «AccelerateEU» отражает актуальность вопроса об электрификации. Этот пакет мер направлен на сдерживание роста затрат на энергию и снижение зависимости блока от импортного ископаемого топлива за счет расширения использования электромобилей (ЭМ) и тепловых насосов, развития возобновляемых источников энергии, укрепления энергосетей и создания мощностей для хранения энергии.
Однако ему не хватает финансирования, необходимого для достижения заявленных целей. Без надежной инвестиционной стратегии он рискует остаться лишь набором амбициозных идей, а не целостным планом.
Китай, напротив, десятилетиями создавал интегрированную систему электрификации, обеспечивая доступ к важнейшим минералам, укрепляя свое доминирование в нефтепереработке, расширяя использование возобновляемых источников энергии, аккумуляторов и электромобилей, а также электрифицируя свою промышленную базу. В результате он теперь контролирует стратегические узкие места по всей цепочке создания стоимости в сфере чистой энергии.
Учитывая, что цены на промышленную электроэнергию в Европе были примерно в два раза выше, чем в Китае, даже до нынешнего энергетического шока, переход от мира, в котором доминируют нефтяные государства, к миру, определяемому электроэнергетическими государствами, вероятно, ускорится. Доступ к недорогой электроэнергии напрямую приведет к стратегической автономии и геополитическому влиянию. Хотя США и Россия могут извлечь наибольшую выгоду из шока, связанного с ископаемым топливом, в краткосрочной перспективе, со временем баланс сил сместится в сторону Китая.
Европа все еще может извлечь выгоду из энергетического перехода, но для этого потребуется нечто большее, чем новые цели и нормативные акты. Успех зависит от крупномасштабных инвестиций и хорошо продуманной промышленной политики. В противном случае Европа рискует променять зависимость от нефти и газа стран Персидского залива на зависимость от китайских чистых технологий.
Сильные правила, слабая реализация
Обнадеживает то, что ЕС начал создавать нормативную базу, необходимую для поддержки этого сдвига. В частности, Закон о нулевых выбросах в промышленности, Закон о критически важных сырьевых материалах, Европейский закон о микросхемах и Закон об ускорении промышленного развития направлены на обеспечение контроля над ключевыми секторами электрифицированной экономики путем укрепления промышленной базы Европы, обеспечения доступа к жизненно важным ресурсам и укрепления технологического потенциала.
Эти инициативы также сигнализируют о более напористом подходе к промышленной политике. Государственные закупки, государственная помощь и другие инструменты все чаще ориентируются на поддержку низкоуглеродных продуктов, произведенных в Европе или в рамках надежных цепочек поставок. В этом смысле Европа начинает — пусть и осторожно — играть в ту же стратегическую игру, что и Китай.
Однако основным сдерживающим фактором является финансирование. Как ясно показал доклад Драги 2024 года о конкурентоспособности ЕС, инвестиции, необходимые для перехода к чистой энергетике, значительно превышают текущие ресурсы блока. Это подчеркивает острую необходимость в общих финансовых инструментах, включая еврооблигации, для поддержки необходимых расходов.
У Европы еще есть время, чтобы наверстать упущенное. Но если она не подкрепит свои амбиции в области регулирования устойчивыми инвестициями, она останется сильной в вопросах правил и слабой в вопросах их реализации. В мире, определяемом промышленной политикой и геополитической конкуренцией, мало места для полумер.
Эммануэль Герен
Эммануэль Герен — проректор Парижской климатической школы при Sciences Po.
© Project Syndicate, 2026.
www.project-syndicate.org
