Например, в XIX веке для многих был просто невыносим тот факт, что Наполеон проиграл в Ватерлоо и был сослан на остров Святой Елены. По мнению Каррера, идея, что иначе и быть не могло, должна была вызывать бунт.
Аргументы Каррера вновь стали актуальны сейчас, когда мы отмечаем десятилетие референдума о Брексите: с небольшим перевесом большинство избирателей Британии решили, что надо выйти из Евросоюза. Чтобы понять, откуда взялся этот результат, нам нужно оглянуться назад ещё как минимум на десятилетие, когда европейская интеграция переживала свой звёздный час.
В 2004 году десять стран, включая восемь бывших коммунистических государств, вступили в ЕС в рамках крупнейшего расширения в истории этого блока. Двумя годами ранее в обращение было введено евро, а Шенгенская система безвизового передвижения открыла границы, которые ранее разделяли народы и становились причиной войн на протяжении всей истории.
Целому поколению европейцев все эти достижения казались столь же естественными, как и неизбежными. Это был пик европейских амбиций.
Но сегодня, оглядываясь назад, можно увидеть, что это был также момент опасности. Финансовый кризис 2008 года обнажил уязвимость единой валюты, которая не опирается на политический и бюджетный союз.
Расширение на восток наткнулось на реваншистские планы России, которые проявились во всей полноте, когда президент Владимир Путин отдал приказ о нападении на Грузию в 2008 году и Украину в 2014 году.
Новая свобода передвижения привлекла внимание к вызывающим тревогу демографическим изменениям, и эта проблема вышла на первый план после провала восстаний Арабской весны и последующего кризиса беженцев в 2015 году.
Именно в этих условиях проходила кампания за Брексит и сам референдум. Ошибкой в расчётах премьер-министра Великобритании Дэвида Кэмерона стала его уверенность, что референдум поможет подавить евроскептические настроения в его Консервативной партии.
Эта ошибка хорошо задокументирована. Однако условия, которые сделали всё это возможным, накапливались более десятилетия.
Эффект домино
После голосования за Брексит начался эффект домино: каждый новый глобальный сбой выглядел немыслимым до тех пор, пока он не случался.
В том же году президентом США был избран Дональд Трамп. В 2020 году началась пандемия Covid-19, за которой последовало полномасштабное вторжение России в Украину в начале 2022 года, а затем массовые убийства, совершенные ХАМАС 7 октября 2023 года, и война в Газе, Трамп вернулся на пост президента США, а США и Израиль начали войну против Ирана.
Каждое из этих событий снижало невообразимость следующего.
И всё же стоит задуматься, а что бы случилось, если бы британские избиратели решили остаться в ЕС. Не ради ностальгии, а чтобы оценить, насколько случайными и непредсказуемыми могли стать некоторые из последующих событий.
Если бы Британия не показала пример, как большая западная демократическая страна может добровольно начать демонтаж послевоенного порядка, у соперницы Трампа на выборах 2016 года – Хиллари Клинтон – было бы больше шансов на победу. А если бы она победила, многое сложилось бы иначе.
Например, администрация Клинтон явно боролась бы с пандемией более предсказуемым образом – и опираясь на факты. А Путин, лишившись спектакля саморазрушения Запада, возможно, воздержался бы от приказа о полномасштабном вторжении.
Но это лишь предположения, которые никак не подтвердить. Кроме того, они не устраняют аргумент неизбежности.
Тот же альтернативный подход позволяет утверждать, что знаковые события последнего десятилетия произошли бы даже в том случае, если бы Британия осталась в Европе. Дело в том, что увеличение дистанции между Америкой и Европой, как и подъём популизма, не были вызваны ни Брекситом, ни Трампом.
Сбои 2016 года, скорее, являлись лишь симптомами.
Вернуть историю
Развал либерального международного порядка объясняется действием более глубоких структурных, экономических, культурных и поколенческих сил. Казалось, что Брексит случился внезапно, но, возможно, он назревал уже давно.
Но что всё это говорит нам о том благоприятном детерминизме, который господствовал в Европе поколение назад? Было ли иллюзией мнение, что прогресс на пути к либеральной демократии, миру и международному сотрудничеству является естественным и неизбежным, если учесть, что все эти благородные идеалы наткнулись на равных соперников в лице Путина и Трампа?
Да, альтернативная история хорошо подходит для планов авторитарных лидеров. Путин оправдывал вторжение в Украину, переписывая историю и делая выводы, что украинская нация никогда не существовала. А сторонники Трампа 6 января 2021 года пошли на штурм Капитолия, пытаясь переписать историю выборов 2020 года.
Во время второго срока Трампа альтернативная история стала его методом управления: ложь представляется фактом, возмутительное нормализуется, сюрреализм превращается в политику. Альтернативная история оказывается не бунтом, а оправданием для применения грубой силы.
Но если альтернативная история мотивирована нетерпимостью к неизбежному, тогда, наверное, урок последних десяти лет в том, что мы должны вернуть себе историю.
Мы отказались от бунта – от нашей способности самим создавать позитивные события – и фаталистически смирились с упадком Запада. Мы могли бы действовать иначе.
Фабрицио Тассинари
Фабрицио Тассинари – исполнительный директор-основатель Школы транснационального управления при Европейском университетском институте (EUI), автор книги «В поисках методов управления: Скандинавские репортажи о новом среднем пути» (Agenda Publishing, 2021).
©: Project Syndicate, 2026.
www.project-syndicate.org
