Дональд Трамп и Си Цзиньпин
Трамп, первый президент США, посетивший материковый Китай за почти десятилетие, был в сопровождении группы американских руководителей компаний, в том числе Илона Маска из Tesla (с сыном Икс), Тима Кука из Apple, Келли Ортберг из Boeing и Дженсена Хуанга из Nvidia, чьи предприятия зависят от поддержания хороших отношений с Китайской Народной Республикой. Им был оказан должный торжественный прием в Большом зале народа.
Но суть саммита (менее фотогеничная) может иметь большее значение. Если встреча закрепит два результата — более длительное китайско-американское торговое перемирие и путь к открытию Ормузского пролива — это даст мировой экономике то, чего ей не хватало в течение последних полутора лет: снижение рисков.
Что касается торговли, то подписанное в октябре 2025 года в Пусане соглашение между США и Китаем действительно приостановило введение большинства штрафных пошлин Трампа, при этом Китай согласился ослабить контроль над экспортом редкоземельных металлов.
Экономические последствия соглашения на уровне саммита о продлении этого перемирия до 2027 года трудно переоценить. Китай перерабатывает примерно 85% мировых запасов редкоземельных элементов и более 90% редкоземельных магнитов — компонентов, входящих в состав каждого электромобиля, ветряной турбины, истребителя F-35 и ускорителя искусственного интеллекта Nvidia (передовой платформы обработки данных). Стабильные поставки сразу устраняют ограничивающий фактор для целого ряда западных отраслей.
Выиграли все
Вероятных победителей легко определить. Boeing, лишенный китайских заказов с 2019 года, может наконец получить тот вид громких закупок самолетов, которыми Трамп сможет похвастаться у себя дома. Apple получит более надежное снабжение редкоземельными магнитами для всего — от динамиков до модулей камер. Tesla выиграет от более четких правил для своего гигазавода в Шанхае, который сейчас производит более половины ее мирового объема продукции. А американские фермеры — электорат, который Трамп не может игнорировать — вновь получат доступ к китайским рынкам импорта сои и зерна, которые незаметно перенаправили свои заказы в Бразилию и Аргентину.
Для Китая самой непосредственной выгодой станет большая предсказуемость. Наибольшие издержки, понесенные за последние полтора года, были вызваны не какой-то конкретной политикой США или заявлением Трампа, а облаком неопределенности, которое он навел на мировую экономику. Стабилизация ситуации позволила бы компаниям по всему миру — в том числе и китайским экспортерам — возобновить нормальное корпоративное планирование.
Вторая потенциальная выгода касается Ормузского пролива. Международное энергетическое агентство охарактеризовало фактическое закрытие пролива Ираном как крупнейшее нарушение поставок в истории мирового нефтяного рынка. Мировая цена на нефть сейчас примерно на 50% выше, чем до начала американо-израильской войны против Ирана. Около 20% морских поставок нефти и сжиженного природного газа обычно проходят через этот пролив, и в 2024 году 84% этой нефти поступало в Азию, причем почти 70% — в Китай, Индию, Японию и Южную Корею.
Таким образом, ущерб распределился неравномерно. Бангладеш сталкивается с тем, что некоторые аналитики описывают как условия, похожие на рецессию. Пакистан и Вьетнам ввели нормирование энергоресурсов. Азиатские авиакомпании ввели надбавки к тарифам в ответ на рост цен на топливо. А поскольку более 30% карбамида обычно проходит через Ормузский пролив, цены на удобрения вызвали тревогу по поводу продовольственной безопасности от Каира до Манилы.
Если саммит создаст условия для устойчивого открытия пролива — при этом Китай будет оказывать давление на Иран как его крупнейший покупатель нефти, а США снимут свою контрблокаду иранских портов — мировая экономика восстановит примерно пятую часть своих поставок углеводородов. Наиболее пострадавшие развивающиеся экономики сразу же выиграют от снижения цен на нефть, стоимости удобрений и страховых премий на морские перевозки.
Опасения остаются
Тем не менее, следует учесть три оговорки. Во-первых, ослабление Китаем контроля над экспортом редкоземельных элементов останется частичным, чтобы не только сдержать будущее ужесточение тарифов и экспортного контроля со стороны США, но и действия европейцев и других стран, направленные на поддержку таких мер США или введение собственных. Чтобы не дать другим странам накопить большие запасы, Китай, вероятно, будет поддерживать экспорт редкоземельных элементов на уровне, достаточном для текущего потребления, но не для стратегического накопления.
Во-вторых, что бы ни случилось с Ормузским проливом, все будет зависеть от перемирия, которое оказалось хрупким. Иран продемонстрировал, что может закрыть Ормуз по своему усмотрению, и это знание не будет забыто.
Наконец, любая сделка, заключенная на саммите, может быть аннулирована, когда известный своей изменчивостью президент США вернется в Вашингтон.
В любом случае, самым важным результатом саммита может стать то, что ускользнет из заголовков. В течение полутора лет при принятии корпоративных решений — о том, где размещать заводы, сколько держать запасов, в каком направлении диверсифицировать поставщиков, нанимать ли сотрудников — исходили из того, что глобальная торговая система постепенно фрагментируется.
Издержки такого подхода очевидны повсюду: от новых заводов китайского автогиганта BYD в Таиланде и Вьетнаме до инвестиций TSMC в размере 165 млрд долларов в завод по производству полупроводников в Аризоне, переноса сборки iPhone компанией Apple в Индию и дублирования производственных мощностей во многих других секторах.
Стабильные экономические отношения между США и Китаем не отменят этих решений (многие геополитические соображения останутся в силе), но они замедлят следующий раунд фрагментации. Компании, которые создавали по два экземпляра всего, смогут найти лучший баланс между эффективностью и устойчивостью.
Поездка Трампа в Китай и запланированный визит Си в США в сентябре не положат конец эре стратегической конкуренции. Но если эти саммиты снизят вероятность несчастных случаев или эскалации — расширения эмбарго США на чипы, внезапной остановки поставок редкоземельных металлов или кризиса в сфере морских перевозок, перерастающего в нечто худшее — они сделают для мировой экономики больше, чем большинство недавних саммитов.
В год, когда столько всего пошло не так, это обнадеживающая перспектива.
Шан-Цзинь Вэй
Шан-Цзинь Вэй, бывший главный экономист Азиатского банка развития, является профессором финансов и экономики в Колумбийской школе бизнеса и Школе международных и общественных отношений Колумбийского университета.
© Project Syndicate, 2026.
www.project-syndicate.org
