Это утверждает украинский эксперт по энергетической безопасности Михаил Пыртко. Он отмечает, что стремление к полной энергетической автаркии в современных условиях — нереалистичная цель, особенно для стран с поврежденными или сравнительно небольшими энергетическими системами.
«Иллюзия абсолютной энергетической независимости — один из самых распространенных мифов в государственной политике. Для малых стран или государств, инфраструктура которых получила критические повреждения, попытки достижения полной автаркии не только экономически нецелесообразны, но и технически опасны», — подчеркивает Михаил Пыртко.
Эксперт поясняет, что энергосистемы Украины и Молдовы в настоящее время испытывают недостаток значительных резервных мощностей, а это значит, что отказ даже одного ключевого объекта может спровоцировать системный сбой. По его мнению, современная парадигма энергетической безопасности в первую очередь связана с гибкостью системы.
Путь Грузии: успешная трансформация и инвестиционный бум
Михаил Пыртко считает Грузию одним из наиболее показательных примеров успешной энергетической трансформации. Столкнувшись в прошлом с серьезным дефицитом энергоресурсов и внешним давлением со стороны газовых компаний, страна сумела коренным образом изменить ситуацию, благодаря ряду прагматичных решений.
«Отказ от монополистических поставок газа и установление стратегического партнерства с Азербайджаном позволили Тбилиси обеспечить стабильные энергетические ресурсы и смягчить внешнее давление. Это классический пример того, как геополитическая логистика может решить проблему дефицита основных ресурсов», — подчеркивает эксперт.
Кроме того, Грузия сосредоточилась на развитии распределенной гидроэнергетики и проведении дерегулирования рынка. По словам Пыртко, прозрачные правила без бюрократических барьеров «привлекли миллиарды долларов частных инвестиций и доказали, что прозрачный рынок эффективно строит новые поколения».
Три шага для Кишинёва и Киева
Основываясь на грузинском опыте, Михаил Пыртко выделяет три ключевых вектора трансформации архитектуры энергетической безопасности Украины и Молдовы:
1. Децентрализация генерации. Вместо восстановления уязвимых мегастанций необходимо быстро создать сеть более мелких объектов (газопоршневые и биогазовые установки, возобновляемые источники энергии). «Физическое разрушение или дестабилизация десятков мелких объектов, разбросанных по разным регионам, гораздо сложнее, чем остановка одной мегастанции», — отмечает эксперт.
В условиях Молдовы это утверждение можно трансформировать в предложение не сильно полагаться на «линию энергетической независимости» Исакча-Вулкэшешть 400 кВ. Из-за неё только в этом году дважды возникала опасность блэкаута для Молдовы.
В первый раз, якобы, из-за повреждений, нанесённых на территории Украины российскими ударами. И второй раз – на прошлой неделе, когда из-за непогоды на линии случились обрывы проводов. В обоих случаях Moldelectrica объявляла о возможности отключений света на территории всей республики.
В таких случаях для Молдовы спасением могут стать четыре линии по 110 кВ, которые идут из Румынии минуя территорию Украины. Они хорошо себя зарекомендовали в ходе упоминавшихся двух кризисов с ЛЭП Исакча-Вулкэнешть.
2. Глубокая интеграция с рынками ЕС. Техническая синхронизация с ENTSO-E должна перерасти в полноценную рыночную связь для мгновенного коммерческого трансграничного потока электроэнергии для покрытия пиковых нагрузок.
Пока же речь идёт об увеличении квоты в 2,4 МВт для Молдовы и Украины, из которой наша страна может рассчитывать на 15%.
Как сказал в интервью Logos Press министр энергетики Дорин Жунгиету, данная квота — «это не политическое или коммерческое ограничение, а технический параметр, определяемый операторами системы передачи в рамках ENTSO-E. Речь идёт о доступной трансграничной пропускной способности — NTC (Net Transfer Capacity) — между блоком Молдова–Украина и континентальной европейской сетью».
3. Прагматичная тарифная политика. Эксперт настаивает на отказе от искусственного ограничения цен, которое порождает долги и отпугивает инвесторов: «Единственное эффективное решение — это переход к рыночным ценам с параллельным внедрением системы монетизированных целевых субсидий для социально уязвимых потребителей».
Пока с большим трудом, но подобное в Молдове внедряется. В течение двух зимних периодов сотни тысяч уязвимых потребителей получали компенсации на электроэнергию – недостаточные, но хоть какие-то. То есть правительству страны есть над чем работать.
Важность балансировки энергосистемы
Высоко оценивая достижения Грузии, Михаил Пыртко отмечает, что любой крупный энергетический переход требует постоянного совершенствования. Он указывает на то, что сильная зависимость от гидроэнергетики естественным образом создает сезонные колебания, поскольку зимой уровень рек падает, а общее потребление электроэнергии растет.
«Для Молдовы и Украины это явный показатель необходимости сбалансированного развития. Расширение использования возобновляемых источников энергии должно обязательно сопровождаться пропорциональным вводом в эксплуатацию высокоманевренных мощностей и промышленных систем хранения энергии. Инструменты балансировки необходимы для минимизации рисков и поддержания стабильности энергосистемы», — заключает Пыртко.
С этим у Молдовы пока явные проблемы. Балансирующих мощностей недостаточно, а из систем хранения энергии (BESS) пока введена в эксплуатацию только одна – в Рэдень, общей мощностью 60 МВт·ч.
Но и в Грузии процесс внедрения BESS только начинается: Азиатский банк развития (АБР) выделил $104 млн на создание первого в стране хранилища энергии мощностью 200 МВт/200 МВт·ч.
А вот с балансирующими мощностями пример Грузии для Молдовы не совсем корректный, поскольку там гидроэлектростанции являются главным балансирующим ресурсом, страхующим более 70% всей генерации. Ключевой объект — Ингурская ГЭС мощностью 1300 МВт. И только 24% балансирующих мощностей представляют тепловые электростанции.
На Украину Молдове также равняться негоже, поскольку там развиты и атомная и гидроэнергетика. Нужно изобретать свой путь.
В целом, отмечает аналитик, энергетическая безопасность в XXI веке измеряется не количеством крупных электростанций, а мощностью трансграничных межсистемных соединений, глубиной децентрализации и прозрачным инвестиционным климатом.
