Во время «китайского шока 1.0», начавшегося в середине 1990-х годов, огромные производственные мощности Китая привели к образованию значительного профицита. Однако после мирового финансового кризиса 2008 года этот профицит сократился. Бум в сфере инфраструктуры и жилищного строительства поглотил внутренние ресурсы; импорт оборудования и сырья вырос; а выездной туризм помог компенсировать профицит товаров. К концу 2000-х годов первый «китайский шок» подошел к концу.
Но вскоре ситуация вновь изменилась. Пандемия COVID-19 привела к остановке туристического сектора, а крах огромного жилищного пузыря в 2022 году подорвал внутренний спрос. По мере того. как китайские компании стремились завоевать зарубежные рынки, экспорт вырос, а импорт сократился.
Торговый профицит Китая вновь резко вырос, превысив в прошлом году 1 трлн долларов — что составляет чуть менее 1% мирового ВВП (около 120 трлн долларов).
Хотя сегодня доля экспорта Китая в ВВП ниже, чем в 2008 году, это объясняется лишь тем, что за этот период ВВП Китая существенно вырос. Аналогичным образом, хотя доля Китая в мировой экономике (в ценах текущего периода) за последние пять лет немного снизилась, это связано с тем, что юань значительно ослаб, а внутренние цены остались на прежнем уровне, в то время как почти везде в мире они выросли.
Поскольку низкий внутренний спрос в Китае способствовал образованию торгового профицита, экспорт естественным образом вырос в тех отраслях, которые обладают наибольшей конкурентоспособностью на международном рынке.
По пути Японии. Но с различием
Однако если последствия первого «китайского шока» были сосредоточены в низкотехнологичных трудоемких секторах, таких как текстиль, игрушки и мебель, то сейчас китайский экспорт доминирует в нескольких высокотехнологичных «зеленых» секторах, таких как аккумуляторы, солнечные панели, электромобили и машиностроение.
Промышленная политика и субсидии помогают направлять растущий экспорт Китая в приоритетные секторы. Однако они не являются основной движущей силой этого роста. Скорее, Китаю нужен внешний рынок сбыта для своих избыточных сбережений.
Сегодня Китай часто сравнивают с Японией 1980-х годов. В то время Япония была азиатской экономикой с высоким уровнем сбережений, которая обеспечила себе доминирующее положение в передовых секторах производства, особенно в автомобилестроении, бытовой электронике и производстве полупроводников. На ее долю приходилось около 30% мирового производства автомобилей, что сопоставимо с сегодняшней долей Китая в 33%. Доля Японии в мировом ВВП достигла пика на уровне около 18% в 1994 году — что опять же сопоставимо с нынешней долей Китая.
Кроме того, как и в Китае, в Японии профицит достиг пика, что вызвало резкую политическую реакцию за рубежом, а затем в течение нескольких лет снижался из-за бума на рынке жилья. После того как этот пузырь лопнул, профицит вновь вырос, достигнув нового пика в середине 1990-х годов. В конечном итоге, однако, замедление роста и сокращение сбережений ослабили японскую экономику. В Китае этого не происходит.
«Китайский шок 2.0» сочетает в себе продолжающуюся модернизацию предложения с проблемой поглощения: сокращение инвестиций в недвижимость и смежных секторах привело к снижению внутреннего спроса, но уровень национальных сбережений остается очень высоким.
Результатом является более значительный профицит сбережений над инвестициями, который перетекает в чистый экспорт. В отличие от постоянного роста производительности труда, этот макроэкономический компонент носит преимущественно уровневой характер: как только экономика достигает нового, более низкого инвестиционного равновесия, экспорт и сальдо счета текущих операций увеличиваются на конечную величину, если только сбережения не вырастут еще больше или внутренние инвестиции не продолжат сокращаться.
Динамика сбережений во времени является основной причиной, по которой траектория развития Китая разошлась с траекторией Японии. В период с 1991 по 2024 год норма сбережений в Японии снизилась с более чем 38% ВВП до менее 27% ВВП. В 2024 году норма сбережений в Китае превысила 43% ВВП.
Неприятные последствия для США и Европы
Если экономика не растет темпами, близкими к двузначным, создать достаточное количество прибыльных инвестиционных возможностей для поглощения столь значительного объема сбережений практически невозможно. Учитывая, что за последние пять лет ВВП Китая рос примерно на 5% в год, можно ожидать, что в обозримом будущем страна будет по-прежнему демонстрировать значительные профициты.
Часто высказывается мнение, что Китаю необходимо перейти к новой модели роста, основанной на внутреннем спросе, и что сокращение сбережений в значительной степени способствовало бы достижению этой цели.
Тот же аргумент выдвигался во время первого «китайского шока» и в отношении Японии в 1980-х годах. Однако оказалось, что заставить людей тратить больше — задача не из легких. Если ориентироваться на опыт Японии, то пройдут десятилетия, прежде чем избыточные сбережения Китая начнут сокращаться.
Это имеет неприятные последствия для Европы и США. Протекционистская политика может замедлить приток китайских товаров в некоторые секторы, но она не способна устранить макроэкономическую причину нового «китайского шока». До тех пор, пока Китай сберегает больше, чем может выгодно инвестировать внутри страны, этот излишек будет появляться на зарубежных рынках.
Первый «китайский шок» пошел на убыль, когда экономика Китая стала поглощать большую часть того, что она производила. Второй шок ослабнет только тогда, когда норма сбережений в Китае снизится или восстановится внутренний спрос. Ни то, ни другое вряд ли произойдет в ближайшее время.
Даниэль Грос,
директор Института европейской политики Университета Боккони.
© Project Syndicate, 2026.
www.project-syndicate.org
Подписывайтесь на наши обновления
