Эти недостатки больше нельзя игнорировать, потому что политика США переключилась с цели «справиться с Китаем» на цель «обогнать всех» в мире. Наряду с режимом экспортного контроля, введённая администрацией Трампа новейшая пошлина 25% на некоторые передовые ИИ-чипы призвана привлечь больше инвестиций в отечественное производство полупроводников высшего класса в США. Это должно повысить конкурентоспособность производства и ускорить развитие инфраструктуры ИИ в США.
Новая пошлина стала частью более широкой ИИ-стратегии, которая годами обретала форму и опровергает три давно принятых допущения: Америка предпочитает рыночную эффективность, а не промышленную политику; Китай будет импортировать вычислительные мощности, а не создавать их; Европа сможет регулировать отрасль, не имея в ней собственного суверенного потенциала.
США уже давно расстались с верой в то, что рынки будут оптимизировать производственные цепочки. Они вводят экспортный контроль в дополнение к субсидиям, налоговым льготам и политике госзакупок с целью изменить географию разработки, производства и внедрения чипов. Тем временем Китай представляет отечественные «ИИ-акселераторы» (новые чипы), расширяет производственные мощности, привязывает инфраструктуру ИИ к зарубежному кредитованию и экономической дипломатии. Европа же, напротив, пока не считает ИИ главной темой, уточняя юридические определения и продолжая полагаться на иностранные облачные мощности, чипы и модели.
Европа «меж двух огней»
Войдя в эпоху ИИ избыточно зарегулированной и недостаточно индустриализированной, Европа импортирует почти все передовые полупроводники; платит существенно больше, чем США, за необходимую производителям электроэнергию; продолжает опираться на американских поставщиков облачных услуг для основной массы вычислений. Если эта опасная зависимость не была очевидна раньше, сегодня её уже трудно игнорировать из-за открытых угроз США установить контроль над суверенной территорией, принадлежащей давнему европейскому союзнику.
Европа оказалась зажата между агрессивной ревизионистской державой (Россией), которая уже прощупывает её оборону, и администрацией США, которая готова использовать как оружие свои промышленные, инфраструктурные и торговые связи с континентом. Если США в целях принуждения воспользуются рычагом доступа к ИИ и передовым вычислениям, последствия могут быть мгновенными: европейские оборонные сети, разведывательные системы, больницы, финансовые рынки и промышленные компании столкнутся с внезапным ограничением доступа к критическим услугам облачных вычислений, и у них будет мало местных альтернатив. В этом сценарии у Кремля появится шанс активизировать гибридную войну против Европы, зная, что континент уязвим в цифровой сфере и ограничен в политической.
Учитывая эти риски, Европа должна переключить внимание с высокого качества регулирования, систем комплаенса и классификации рисков. Успехи на этих направлениях станут, скорее, пассивом, а не активом, если Европа не добьётся серьёзных прорывов на пути к созданию физической и финансовой инфраструктуры, необходимой для локальной европейской ИИ-отрасли. Европейские власти должны помогать созданию крупных вычислительных кластеров, гарантировать дешёвое и надёжное электроснабжение, обязаться поддерживать капитальные затраты в стратегических отраслях.
Плохая новость в том, что Европа не может сменить курс в одночасье. Один передовой дата-центр легко может стоить более 1 млрд евро и потреблять больше энергии, чем средний европейский город. А на современный завод по производству чипов сегодня требуется более 20 млрд евро единовременных капзатрат. Цены в энергосекторе Европы уже повышенные, рынки венчурного капитала не отличаются глубиной, в облачной инфраструктуре доминируют зарубежные провайдеры, а цели, связанные с полупроводниками, остаются в основном мечтаниями. Согласно недавним подсчётам, в ближайшие пять лет для модернизации европейской ИИ-отрасли потребуется примерно 3 трлн евро инвестиций.
Хорошая новость в том, что Европа не начинает с нуля. Она контролирует несколько ключевых технологических «узких мест». Например, голландская компания ASML обладает монополией на экстремальную ультрафиолетовую литографию (EUVL), а её оборудование служит основой наиболее передовых производственных линий компаний TSMC и Samsung. Кроме того, немецкие и голландские компании, включая Zeiss (оптика) и Trumpf (мощные лазеры), занимают важные стратегические ниши в производственных цепочках ИИ. В совокупности эти внутренние узлы дают ЕС возможность закрепить в Европе части глобального аппаратного ИИ-стека.
Нужны стимулы и капитал
В ИИ-гонке следующим после вычислительных мощностей дефицитным ресурсом в Европе является капитал. Но в отличие от вычислительных мощностей, капитал может быстро двигаться в ответ на политические сигналы и стимулы. Европа в целом отстаёт в финансировании технологий и ИИ (американские ИИ-компании привлекли в 2024 году примерно $47 млрд, а европейские около $11 млрд), но в период с 2019 по 2024 год она создавала больше стартапов высоких технологий, чем США (впрочем, сделки с ними в 2024 году составили лишь $62 млрд, а у США – $209 млрд).
Кроме того, финансирование собственно ИИ уже поднимается с прежнего низкого уровня: в 2024 году европейские фирмы привлекли почти 3 млрд евро в рамках 137 сделок, что примерно на 35% больше, чем годом ранее. Венчурные инвестиции в европейские технологии в сфере обороны и безопасности поднялись до рекордных уровней, что объясняется переоценкой стратегических отраслей континента. Эта динамика отчасти объясняется постепенным сдвигом частного капитала в сторону Европы, поскольку инвесторы реагируют на неопределённость в политике США и стремятся к долгосрочному участию в стратегической инфраструктуре и в промышленных активах Европы.
ЕС тоже должен начать играть жёстко. Это значит, что, опираясь на рыночную силу Европы, надо вводить условия доступа к рынку, госзакупкам и лицензиям регуляторов. Условиями могут быть конкретные обязательства локализации, включая местную упаковку, строительство дата-центров, сборку, НИОКР – так, как уже сделали США с компанией TSMC в Аризоне в рамках закона «О чипах и науке».
Кроме того, Европа должна привлекать долгосрочный капитал с помощью госгарантий и смешанного финансирования, чтобы пенсионные фонды, страховщики и суверенные структуры могли поддерживать фабрики чипов и вычислительные кластеры (такие инвестиции не очень привлекают венчурный капитал).
Наконец, Европа должна воспринимать проекты энергоснабжения, вычислительных мощностей и дата-центров как единую задачу для планирования, а не как три отдельных задачи. Цены, лицензии, инфраструктура – всё это должно быть скоординировано, чтобы фабрики чипов и вычислительные кластеры имели предсказуемую мощность, соглашения о гарантированных закупках и локализацию. Позитивно то, что всё это вполне в пределах институциональных возможностей Европы.
Урок новейших политических изменений в США не в том, что Европе надо заняться дерегулированием, а в том, что регулирование без оборудования, вычислительных мощностей и капитала делает её опасно уязвимой в мире дикой конкуренции. Европа ещё может «успеть на поезд», но только при условии, если она начнёт создавать отраслевой потенциал, который сделает её регулирование значимым.
Соня Музикарова
ранее работала экономистом в Европейском центробанке, дипломатом в ОЭСР,
старшим советником замминистра иностранных дел Словацкой Республики,
сейчас приглашённый старший научный сотрудник в Атлантическом совете.
© Project Syndicate, 2026.
www.project-syndicate.org
