Смогут ли страны БРИКС (Бразилия, Россия, Индия, Китай, Южная Африка) когда-нибудь ввести общую валюту, чтобы бросить вызов доминирующему положению доллара США в мировой экономике? Как и многие традиционные международные экономисты, я в целом отвергаю эту идею, несмотря на свою роль в создании аббревиатуры БРИКС, которая привела к созданию официального клуба БРИКС (впоследствии расширенного до БРИКС+ с добавлением пяти новых членов).
Средства массовой информации по всему миру умирают. Помимо постоянной нехватки финансирования, им теперь приходится бороться с искусственным интеллектом и чат-ботами, которые оттягивают аудиторию.
Только что завершившиеся переговоры между представителями США, России и Украины в Объединенных Арабских Эмиратах, направленные на прекращение войны России в Украине, закончились, что неудивительно, практически там же, где и начались.
Продолжающиеся попытки сорвать многостороннее налоговое сотрудничество лежат в основе глобальной программы по замене демократического управления принудительным правлением чрезвычайно богатых людей – или того, что мы называем цезаризмом XXI века. Поэтому любая стратегия противодействия этой программе должна учитывать, что налогообложение чрезвычайно богатых людей имеет важное значение для спасения демократии.
Если говорить об искусственном интеллекте (ИИ), то самой большой проблемой для Европы стало не внезапное появление передовых моделей за рубежом и не проникновение американских и китайских платформ на её рынки. Проблема в общей политэкономии искусственного интеллекта, которая опирается ровно на те сферы, где Европа отстаёт: накопленная отраслевая мощность; вычисления (дата-центры и чипы); подлинно единый рынок, на котором возможен стратегический, масштабный рост.
Евросоюз создавался как антидот политике силы. Но для выживания ему надо стать сверхдержавой, что противоречит принципам, на которых он был основан. Причина этого – президент США Дональд Трамп, заставляющий ЕС меняться фактически против его воли.
Президент США Дональд Трамп, похоже, полон решимости перекроить Североатлантический регион, и готов в процессе этого уничтожить трансатлантический Запад. Трамп и его советники, судя по всему, считают, что такие альянсы, как НАТО, являются бременем, и что «только Америка» сможет достичь истинного величия. Однако, анализируя результаты деятельности администрации за последний год, можно найти только доказательства ее самоослабления.
Практически на каждом историческом переломном моменте за последние полтора века либеральная демократия объявлялась умирающей. Так было в 1930-х годах, когда распространились якобы «эффективные» фашистские режимы, и в конце XX века, когда государственный капитализм способствовал успеху «четырех азиатских тигров» (Гонконга, Южной Кореи, Сингапура и Тайваня), а затем, что наиболее примечательно, Китая. То же самое можно сказать и сегодня о росте авторитарных лидеров, которые, похоже, способны принимать быстрые решения и предпринимать решительные действия, если не долгосрочное планирование.
Быстрый прогресс крупных языковых моделей (LLM) за последние два года привел некоторых к выводу, что ИИ в скором времени сделает высшее образование, особенно в области гуманитарных наук, ненужным. Согласно этой точке зрения, молодым людям лучше пропустить университет и учиться прямо на рабочем месте.
С начала 2026 года усилились опасения по поводу «пузыря» искусственного интеллекта, поскольку инвесторы и политики сосредоточили свое внимание на том, может ли он лопнуть и когда это произойдет. Но на самом деле вопрос не в том, завышены ли текущие оценки, а в том, отличается ли новая бизнес-модель искусственного интеллекта от бизнес-моделей предыдущих технологических революций.
Не существует прямых прецедентов угрозы Министерства юстиции США выдвинуть уголовное обвинение против председателя Федеральной резервной…
Пресса с удовольствием преподнесла свержение венесуэльского диктатора Николаса Мадуро президентом США Дональдом Трампом как яркий пример новой «доктрины Монро»: внешнеполитической позиции, сочетающей агрессивную транзакционную дипломатию Трампа с утверждением президента Джеймса Монро в XIX веке о покровительстве США над Западным полушарием. Однако персонализация вмешательства в дела Венесуэлы оказалась проблематичной, поскольку Трамп дважды избирался на основе платформы, отвергающей именно «смену режима» и «национальное строительство», которые он теперь, по-видимому, стремится осуществить.
Североатлантический регион переживает радикальные исторические изменения, поскольку раскол между Европой и Америкой углубляется. Под руководством президента Дональда Трампа Соединенные Штаты стремятся создать мировой порядок, основанный исключительно на сферах интересов при доминировании «большой тройки» мировых держав: США, Китая и России. Для достижения этой цели администрация Трампа готова отказаться от традиционных основ влияния США: сети альянсов и ценностей, которые лежали в основе американской демократии на протяжении 250 лет.
В начале декабря кремлёвский пресс-секретарь Дмитрий Песков дал лаконичную характеристику новой «Стратегии национальной безопасности» (СНБ) администрации Трампа, назвав её «в целом соответствующей нашему видению». Он прав. СНБ не содержит даже намёка на критику России, ни за её усиливающийся авторитаризм во внутренней политике, ни за её вопиющую военную агрессию против Украины. Вместо этого в ней выбрана Европа – давний демократический друг и союзник Америки – для нанесения особых оскорблений.
Накануне саммита по вопросам искусственного интеллекта (AI Impact), который пройдёт в феврале в Индии, совершенно очевидно, что у большинства стран до сих пор нет работающей модели управления этой технологией. США практически оставили этот вопрос на усмотрение рыночных сил, Евросоюз опирается на контроль за соблюдением регулирования, а Китай – на концентрацию полномочий у государства. Но ни один из этих вариантов не является реалистичным в том случае, если вашей стране, как и многим другим, приходится управлять ИИ без больших структур регулирования или огромных компьютерных мощностей. Нет, нам нужна другая система, которая встроит принципы прозрачности, согласия и отчётности напрямую в цифровую инфраструктуру.
Принятие президентом США Дональдом Трампом так называемых стабильных монет как средства проецирования финансовой мощи Америки и сохранения глобального господства доллара вызвало призывы к «стратегическому ответу» со стороны ЕС. Если Европа не займет свою позицию в этой техно-финансовой революции, утверждается, что ее денежный суверенитет и финансовая стабильность ухудшатся. Но эти предупреждения столь же необоснованны, сколь и зловещи.
Европейцы давно сетуют на отсутствие на континенте конкурентоспособных на мировом уровне технологических компаний. Но после возвращения Дональда Трампа в Белый дом цель покончить с зависимостью Европы от американских технологических гигантов приобрела новую актуальность. В условиях, когда американские технологические олигархи вмешиваются в европейские выборы, а администрация Трампа стремится саботировать европейское цифровое регулирование, эта зависимость перестала быть просто экономической проблемой; она представляет собой серьезную угрозу безопасности, суверенитету и демократии в Европе.
В стратегиях национальной безопасности, периодически публикуемых всеми администрациями США, обычно мало что говорится, и о них быстро забывают. Но новейшая стратегия, представленная администрацией Трампа в конце прошлой недели, стала исключением. Читать её надо обязательно, поскольку в ней описывается крупнейшая переориентация внешней политики США со времён начала Холодной войны 80 лет назад.
На госзакупки приходится около 14% ВВП Евросоюза, поэтому это один из самых мощных инструментов, позволяющих ЕС формировать рынки и двигаться к поставленным политическим целям. Однако анализ, проведённый недавно Еврокомиссией, подтвердил то, о чём многие правительства и компании уже догадывались: нынешняя система не помогает упростить процедуры госрасходов, сделать их более стратегическими и зелёными. Более 75% госконтрактов до сих пор не содержат экологических параметров, поэтому неудивительно, что текущие расходы так плохо согласуются с заявленными промышленными и климатическими целями ЕС.
Спросите в зале центральных банкиров, сколько из них хотят менее стабильной финансовой системы, и вы увидите, что мало кто (если вообще кто-либо) поднимет руку. Спросите, сколько из них поддерживают навязчивый, дорогостоящий надзор, бесконечное заполнение коробок и утяжеленное процессами правоприменение, и результат будет тот же. Это противоречие лежит в основе недавнего заявления Базельского комитета, поддержанного всеми членами, включая американских, с призывом внедрить правила Базеля III «в полном объеме и последовательно».
