С удивлением в публикации Logos Press ознакомился с выводами Агентства геодезии, картографии и кадастра (АГКК) по ситуации с оценкой недвижимости на территории бывшего Республиканского стадиона.
На поверхности — публичный конфликт между ведомствами. В глубине — системный провал.
Бюджет — тишина. Частные интересы — прозрение
Пока объект проходил по линии госбюджета, его оценили, но со стоимостью возникли проблемы. Вернее, с самой оценкой. Никто не хотел связываться с государственным активом, когда речь шла о бюджете. И вопросы оценки решили просто не замечать.
В итоге «стоимость» была не результатом анализа, а административным решением: цифру назначили, дискуссию закрыли, оценку убрали с глаз. Закон и стандарты сыграли роль фона.
Но как только история вышла из режима «бюджетной тишины» в зону частных прав и компенсаций, у системы внезапно прорезалось зрение. Те же самые институты, которые вчера спокойно жили с очевидными ошибками, сегодня вдруг заговорили о «нарушениях закона» и «недопустимых цифрах».
Проблема не в том, что нарушения обнаружили. Проблема в том, почему их «обнаружили» именно сейчас.
Законы не менялись. Комиссии, по сути, те же. Методологическая база не перевернулась. Изменилось только направление интересов.
Оценщики как обслуживающий персонал
Эта история вскрыла неприятную правду: профессиональная оценочная среда в Молдове деградировала до сервильной функции. Вместо независимого института, который должен фиксировать рыночную реальность, мы видим гибкий инструмент, подстраивающийся под текущий политический заказ.
Сегодня цифру можно принять молча.
Завтра — объявить её преступно низкой.
Послезавтра — снова признать допустимой.
Без объяснений. Без публичной методологии. Без ответственности.
Так ведут себя не институты правового государства, а напёрсточники на вокзале: шарик исчезает и появляется в зависимости от того, кто держит стол.
Отдельный штрих — фигура оценщика, который вчера был частью институционального механизма, а сегодня выходит на рынок, как независимый игрок, и ведёт себя так, будто он выше стандартов и выше закона. Это не личная история. Это системный эффект. Когда государство годами показывает, что оценка — это не ответственность, а услуга «под задачу», оно само воспитывает таких игроков.
Комиссия, которая «не решает», но выносит приговор
Формула комиссии АГКК — «мы не выражаем мнение о стоимости, но стоимость нарушает закон» — это квинтэссенция институционального цинизма.
Это всё равно, что судья скажет: «я еще не ознакомился с делом, но приговор уже вынес».
Комиссия превращается в орган, который формально ни за что не отвечает, фактически определяет исход, и при этом прячется за статусом «консультативного».
Формально комиссия может заявлять, что она не высказывается по вопросам экспроприации. Но проблема в другом: она фактически вмешивается в экспроприацию, подменяя правовой процесс ведомственным туманом.
А ведь речь об экспроприации — жёсткой юридической процедуре
Экспроприация — это не экспертное мнение и не комментарий. Это процедура с чёткими последствиями:
- Конституция РМ, ст. 46 (3): экспроприация допустима только ради общественной пользы и при справедливой предварительной компенсации.
- Практика ЕСПЧ (James v. UK, Scordino v. Italy): компенсация должна быть разумно связана с рыночной стоимостью; недокомпенсация — прямое нарушение права собственности.
- Закон №488/1999, ст. 8: компенсация определяется на основе рыночной стоимости — наиболее вероятной цены открытого рынка.
И здесь не нужны сложные формулы. Достаточно одного теста здравого смысла: продал бы собственник добровольно объект по оценённой цене на открытом рынке?
Если ответ — «нет», а расхождение составляет порядка 85%, это уже не «разница профессиональных взглядов». Это риск несправедливой компенсации со всеми вытекающими юридическими последствиями: судами, международными исками и проигранными делами.
Когда государство не может договориться само с собой
Самый абсурдный и самый опасный момент этой истории — то, что два государственных института не могут определить правила игры, хотя сделку заключало само государство.
Это уже не «технический спор».
Это позор институтов.
Это идеальная среда для коррупции.
Это демонстрация полной беззубости комиссии и всего управленческого контура вокруг агентства.
В реальности решения принимаются узким кругом. Остальные участники аккуратно подмахивают протоколы, чтобы не оказаться крайними, когда ветер снова сменит направление.
Вывод
История Республиканского стадиона — это не история об ошибочной оценке.
Это история о том, как в Молдове оценка превращается в ритуал, закон — в декорацию, комиссии — в инструмент политической целесообразности.
Речь уже не о стадионе.
Речь о том, что в стране нельзя верить ни одной подписи и ни одной печати, когда на кону стоят серьёзные деньги.
А это — системный риск. Для собственности. Для инвестиций. И для государства, которое собственными руками подрывает остатки доверия к себе.
