Однако еще до того, как эта встреча успела состояться, Италия объявила о временной приостановке безвизового сообщения с Испанией и восстановлении пограничного контроля.
Иррациональность такой реакции показывает, насколько миграционный кризис подрывает европейское единство. За последнее десятилетие он способствовал росту крайне правых движений, научившихся использовать антимигрантские настроения для получения политических выгод, одновременно разрушая доверие между европейскими правительствами всякий раз, когда одно из них оказывается под давлением.
Премьер-министр Италии Джорджа Мелони, все больше обеспокоенная снижением своих электоральных перспектив, возглавила кампанию против Испании, введя пограничный контроль вместо того, чтобы проявить солидарность с европейским партнером.
Еще более удручающим стало публичное одобрение этого шага премьер-министром Дании Метте Фредериксен, учитывая поддержку, которую Испания оказывала Дании в связи с угрозами президента США Дональда Трампа установить контроль над Гренландией.
Контраст с 2021 годом, когда около 8 000 человек попытались пересечь ту же границу, разителен. Тогда ЕС отреагировал быстро и решительно, заявив, что проблема касается всего блока.
В последние недели, напротив, несколько европейских правительств были близки к тому, чтобы возложить ответственность за кризис на Испанию, которая его не создавала. Тем временем фон дер Ляйен избегала четкой позиции, предпочитая оставаться в стороне от конфликта.
Вопрос, следовательно, заключается не в том, как столь большому числу мигрантов удалось одновременно собраться у границы, а в том, что вообще стало причиной кризиса. Как и в большинстве кризисов, ответ следует искать в трех пересекающихся группах факторов: непосредственных, ситуативных и структурных.
Решение суда и его последствия
Наиболее непосредственной причиной стало недавнее решение Верховного суда Испании по делу мигранта, который пытался добраться до Сеуты вплавь, но после задержания испанской полицией был возвращен в Марокко. Суд постановил, что пересечение границы морем с юридической точки зрения не равнозначно пересечению ее по суше, которое предполагает сознательное преодоление физического барьера.
Можно бесконечно спорить о правомерности такого юридического разграничения. Однако главное заключается в том, что суд не постановил, будто мигранты, пытающиеся добраться до Сеуты вплавь, имеют право въехать на испанскую территорию. Он лишь указал, что прибывшего морем человека нельзя немедленно и автоматически отправить обратно.
Разумеется, потенциальные мигранты не стали вникать в подобные юридические тонкости. В социальных сетях быстро распространилась информация о том, что пересечение границы по морю больше не приведет к немедленной высылке.
Этой небольшой правовой лазейки оказалось достаточно, чтобы многие отчаявшиеся люди решили попытать счастья. Одновременно крайне правые партии Европы использовали судебное решение для новых атак на принцип верховенства права и требований о введении жестких мер, не ограниченных правовыми гарантиями.
Едва ли можно винить мигрантов за неспособность разобраться в тонкостях испанского законодательства, когда европейские лидеры, похоже, запутались еще больше.
Сеута и Мелилья входят в Шенгенскую зону свободного передвижения, но только для европейцев. Иными словами, въезд в один из этих анклавов не дает марокканцу права свободно перемещаться по остальной территории Европы. Тем не менее это не помешало Италии объявить о временных ограничениях на границе.
Ситуативные факторы и возможный политический расчет
Затем следует учитывать ситуативные факторы, начиная с первоначальной пассивности властей по обе стороны границы. В 2024 году в TikTok распространялась кампания в социальных сетях, призывавшая к массовому пересечению границы. Одно из видео набрало более 500 000 просмотров. Тогда марокканские власти быстро отреагировали, удалив из приграничной зоны более 4 500 человек.
На этот раз, несмотря на значительно большее число мигрантов, марокканским властям не удалось предотвратить попытки пересечения границы десятками тысяч людей. Было ли это следствием халатности, занятости сил безопасности празднованием Дня трона в Марокко или результатом гибридной атаки, может установить только расследование. Марокко многое потеряло бы, если бы само организовало подобную операцию, однако некоторые испанские комментаторы сомневаются в его непричастности.
Безусловно, ответственность за провал лежит не только на Марокко. Испанские службы безопасности имеют значительный опыт мониторинга попыток пересечения границы в районах Сеуты и Мелильи. Почему они не смогли предвидеть столь масштабную мобилизацию и предупредить власти в Мадриде?
Нельзя полностью исключать и возможность политического саботажа. Премьер-министр Испании Педро Санчес находится под давлением сразу на трех направлениях: внутри страны, где правые силы заинтересованы в ослаблении его правительства; в Европе, где правые используют этот кризис для подрыва позиций одного из немногих оставшихся на континенте правительств левоцентристского толка; и в США, где президент Дональд Трамп заинтересован как в ослаблении Санчеса, чья политика ему не нравится, так и в демонстрации того, что общественное недовольство миграцией является серьезной проблемой, которую европейцы не способны решить.
Что бы ни произошло на испанской стороне и кто бы ни нес ответственность, почти не вызывает сомнений, что главным политическим выгодоприобретателем кризиса стала антимиграционная партия Vox.
Структурная проблема — отсутствие перспектив
Третий фактор носит структурный характер. Слишком многие молодые марокканцы не видят достаточных возможностей на родине и поэтому ищут лучшее будущее за рубежом. Почти 1,5 млн марокканцев в возрасте от 14 до 24 лет не учатся, не проходят профессиональную подготовку и не имеют работы. В стране с населением более 38 млн человек системой социального страхования охвачены лишь около 2,2 млн работников.
Ситуацию усугубляет то, что уровень образования заметно вырос, однако создание рабочих мест не поспевает за этим ростом. Образованные молодые марокканцы закономерно рассчитывают на работу, соответствующую их квалификации, и на более широкий доступ к экономическим возможностям. ВВП на душу населения в Сеуте, несмотря на то, что это второй самый низкий показатель в Испании, более чем в пять раз превышает аналогичный показатель Марокко. Изменить эту мрачную картину может только устойчивое трансграничное развитие.
Для Европы кризис в Сеуте особенно тревожен, поскольку он показывает, насколько быстро европейская солидарность разрушается, когда миграционное давление сталкивается с краткосрочными электоральными интересами политических лидеров. На фоне предстоящих выборов во Франции, Италии и Испании соблазн противостоять крайне правым путем ужесточения собственной миграционной политики будет лишь усиливаться.
Это может подтолкнуть европейские правительства к решениям, основанным прежде всего на соображениях безопасности, в отношении проблемы, которую невозможно свести только к контролю над границами. По крайней мере пока у европейских крайне правых есть все основания быть довольными.
Заки Лаиди,
профессор Sciences Po и соавтор книги «The Hedgers: How the Global South Navigates the Sino-American Competition» («Хеджеры: как Глобальный Юг ориентируется в китайско-американском соперничестве»), написанной совместно с Ивом Тибержьеном и опубликованной Cambridge University Press в 2026 году.
©: Project Syndicate, 2026.
