Марко Рубио, госсекретарь США
Эта колкость вспомнилась мне, когда я наблюдал за выступлением министра иностранных дел в администрации Дональда Трампа, госсекретаря США Марко Рубио, на Мюнхенской конференции по безопасности.
В прошлом году вице-президент США Джей Ди Вэнс прилетел в Мюнхен, чтобы лично отчитать европейских лидеров. Он раскритиковал иммиграционную политику Евросоюза, его борьбу с разжиганием ненависти, а также стремление не допустить крайне правых к власти.
Рубио – это тот же Вэнс, но в шёлковых чулках. Он говорил практически то же самое, закутав свои слова в дипломатическую марлю.
В 2016 году Рубио называл Трампа «мошенником», которому нельзя доверять коды запуска ядерного оружия. А теперь Рубио служит Трампу главным дипломатом – он только что, без всякого протеста, допустил истечение срока действия последнего работавшего соглашения об ограничении ядерных вооружений России и США.
Рубио предал сам себя, и это предательство оказалось настолько полным, что обеспечило ему высокий пост. В Вашингтоне Дональда Трампа наличие принципов в прошлом и публичное отречение от них является более надёжным доказательством верности, чем полное отсутствие принципов вообще.
Цивилизационная кровная связь вместо сотрудничества
В Мюнхене Рубио украсил свою речь театральными заверениями. США и Европа «принадлежат друг другу». Их судьбы «переплетены». Америка хочет «возрождения альянса» и «сильной Европы». Но, по его словам, Запад скрепляют не общие институты, не общая приверженность верховенству закона и не послевоенная архитектура договоров и многостороннего сотрудничества. Скрепами являются «общая история, христианская вера, культура, наследие, язык, происхождение и жертвы, которые наши предки принесли вместе».
Ключевые слова здесь – «христианская вера» и «предки». Рубио определил трансатлантические связи не как политический альянс, а как цивилизационную кровную связь – близость, которая коренится в религии и кровном родстве. «Мы всегда будем детьми Европы», – сказал он. Эта формулировка определяет отношения не как договор между равными и суверенными, а как семейные узы, унаследованные, а не выбранные. Лояльность определяется биологией, а не общими принципами и целями.
Это не язык НАТО. Это язык покойного Сэмюэля Хантингтона, рассуждавшего о «столкновении цивилизаций». Согласно этой идее, Запад определяют не его убеждения, а то, кто он есть; не принципы, а кровные узы и вера. Эта формулировка возводит воображаемую стену вокруг Христианской Европы и её диаспоры, оставляя вовне мусульманских граждан Европы, светские традиции Французской Республики, многоконфессиональные реалии современной европейской жизни.
Пообещав будущее, «столь же гордое, суверенное и жизненное, как прошлое нашей цивилизации», Рубио раскрыл карты. Будущее, которое он описывает, это не концепция того, что надо построить. Это проекция прошлого в будущее – ностальгия, упакованная как цель.
Под шёлком оказались спрятаны те же причитания, с которыми Вэнс выступал в прошлом году, но представленные с чуть лучшими манерами. Европа отдала свой суверенитет на аутсорсинг многосторонним учреждениям. Европа попала в плен «климатического культа», который ведёт к обнищанию её граждан. Массовая иммиграция грозит «стиранием цивилизации».
«Цивилизационное стирание», конечно, не является нейтральным описанием демографических изменений. Это лексика европейских крайне правых, одержимых идеей «великого замещения» белых людей. В Мюнхене Рубио, представляя самое влиятельное в мире правительство, наделил легитимностью идеи, представляющие иммиграцию не как политическую проблему, которую надо решать, а как экзистенциальную угрозу для выживания западной цивилизации. В этом случае достижение компромиссов становится невозможным, как и демократическая сдержанность.
Шёлковость Рубио сделала эту фразу более опасной, а не менее: встроенная в рассуждения об общих тревогах по поводу будущего Европы, она прозвучала как забота – так, будто администрация Трампа лишь пытается спасти своих друзей от опасности, которую они, будучи слишком вежливыми, не называли. Но в результате сужается пространство для прагматичного сотрудничества в вопросах предоставления убежища, трудовой мобильности, интеграции (это реальная работа, которой надо заниматься правительствам Европы), при этом националистические партии Европы получают поддержку, о которой они едва ли могли мечтать до Трампа.
«Климатический культ» и подчиненная Европа
Небрежное использование Рубио презрительного термина «климатический культ» тоже заслуживает внимания. Но не потому, что он связан с климатической политикой, а потому, что он обнажает пустоту разговоров Рубио о славном будущем, которое якобы строит его босс. Климатическая политика, по определению, является инвестицией в будущее, причём, возможно, важнейшей из всех для любого поколения. Называть это культом, отвергать борьбу с изменением климата как религиозное заблуждение – это эффектный способ подчеркнуть, что в будущую обитаемость нашей планеты не стоит вкладываться.
График встреч Рубио не соответствовал его риторике. В пятницу, за день до выступления, он пропустил украинские переговоры в «берлинском формате», в которых участвовали президент Украины Владимир Зеленский, президент Франции Эммануэль Макрон, канцлер Германии Фридрих Мерц, а также главы Еврокомиссии, Евросовета и НАТО.
А выступив, он полетел в Братиславу и Будапешт, чтобы встретиться с Робертом Фицо в Словакии и Виктором Орбаном в Венгрии, двумя наиболее пророссийскими лидерами в ЕС. Трамп называет их идеологическими союзниками и недавно принимал в Мар-а-Лаго.
Хотя Рубио заявил мюнхенской аудитории, что Америка хочет «сильной Европы», он публично поддержал лидеров, которые сделали карьеру, подвергая европейские институты нападкам изнутри, блокируя коллективные действия, развивая связи с президентом России Владимиром Путиным. Когда в интервью после выступления его настойчиво спросили об Украине, Рубио проговорился: США хотят соглашения, с которым Украина сможет «жить», и которое Россия сможет «принять». Суть в асимметрии. Ожидается, что Украина будет терпеть, а Россия удовлетворится.
Рубио полетел из Мюнхена в Братиславу и Будапешт не для того, чтобы укрепить трансатлантический альянс. Он поехал, чтобы показать, какую Европу предпочитают в США: не Европу коллективной обороны и коллективного суверенитета, а Европу правительств, бросающих вызов ЕС, заигрывающих с Кремлём и называющих всё это суверенитетом.
Россия и Китай в речи Рубио отсутствовали. Врагами, о которых он говорил, были не авторитарные великие державы, а иммиграция, климатическая политика и мультилатерализм, на который западный альянс опирался с 1945 года.
Ван И, министр иностранных дел Китая, с радостью воспользовался представившейся возможностью, заявив, что «некоторые страны», подрывающие многостороннее сотрудничество и возрождающие менталитет Холодной войны, несут главную ответственность за нынешний глобальный паралич. Подобные упрёки было бы труднее высказывать, если бы Рубио не отверг послевоенный институциональный порядок с той же самой трибуны.
Рубио – не Талейран. Талейран служил интересам Франции, меняя баланс сил в Европе, а Рубио служит президенту, который путает разрушение с силой, а ностальгию с обновлением. Шёлковые чулки помогли смягчить тон и польстить аудитории. Но под ними скрываются те же самые идеи, о которых Вэнс напрямую говорил в прошлом году: Европа полезна, когда она подчинена; западная цивилизация определяется методом исключения; коллективное будущее возможно, но лишь на условиях, которые гарантируют, что его никогда не будет.
Стивен Холмс
Стивен Холмс – профессор права в Нью-Йоркском университете, участник программы им. Ричарда Холбрука в Американской академии в Берлине (AAB), соавтор (с Иваном Крастевым) книги «Свет, обманувший надежды» (Penguin Books, 2019).
© Project Syndicate, 2026.
www.project-syndicate.org
